— Тем не менее вы делаете это. Любопытно, почему он выбрал вас, а вы его?
— Я не уверена, что это выбор, скорее ошибка, — Виктория покраснела, — и у меня не было намерения оскорбить вас. Я просто в замешательстве…
Леди Друсбери улыбнулась, и Виктория почувствовала облегчение.
— Тогда задавайте ваши вопросы, и посмотрим, что мы сможем исправить.
— Скажите, Синклер когда-нибудь служил в армии?
— Господи, конечно, нет. Томас даже предлагал купить ему звание капитана, но Син категорически отказался.
Что-то не сходилось. Виктория потягивала чай, вспоминая, как быстро и по-деловому ее муж направил дуло пистолета на одного из мужчин в конюшне и как он не сделал этого прошлой ночью, когда она застала его врасплох в кабинете.
— Не знаю, как мне спросить об этом, — медленно произнесла она, — но вы имеете представление о том, что удерживало его в Европе последние два года, хотя, похоже, он очень стремился вернуться в Лондон?
— Если бы он очень стремился вернуться, то непременно вернулся бы. — Августа вздохнула. — Просто не знаю, в чем дело. Синклер и Томас, несмотря на разницу в возрасте, были очень близки.
— Видимо, что-то помешало ему.
— Не могу придумать, что его держало там, — во всяком случае, не Бонапарт и не война.
— Он рассказал мне, что наслаждался пари, вином и женщинами. — Виктория нахмурилась. Она не ревновала — просто пыталась понять, что он собой представляет, и его личность казалась ей чем-то неопределенным. — Поскольку он постоянно притворяется выпившим, я не очень-то верю…
Леди Друсбери выпрямилась.
— Что вы имеете в виду?
— Синклер и трое его друзей делают это, чтобы побудить людей высказываться более свободно. Постепенно это вошло у них в привычку, как и почему, я не знаю.
— Он ведет расследование?
Виктория кивнула:
— Син очень серьезно относится к этому, он просто одержим.
Какое-то время обе женщины молчали, потом Августа снова заговорила:
— Вы думаете, Синклер был замешан в войне? Он никогда не говорил мне о расследовании…
— Может быть, я ошибаюсь, но…
Виктория отставила чашку в сторону.
— Муж говорил, что переписывался с Томасом. У вас сохранились их письма?
— Они все у меня. — Леди Друсбери встала. Сейчас она выглядела более крепкой, чем в начале беседы. — Пойдемте со мной, дорогая.
Возвращаясь в Графтон-Хаус, Виктория захватила с собой старые рисунки Томаса и несколько очень интересных писем Синклера брату. Она сама отнесла большой сверток в гостиную, отказавшись даже от помощи Дженни.
Она была уверена, что обнаружила правду, и теперь ей оставалось решить, как сообщить Синклеру о том, что его бабушка и брат отобедают с ними.
Предвкушение заставило ее сердце бешено забиться. Теперь она уже не думала, что вышла замуж за мерзавца. Синклер Графтон в действительности оказался героем — даже больше, специальным агентом, и ей с трудом удавалось подавить желание броситься к нему на шею, как только он вернется домой.
Неожиданно дверь распахнулась.
— Лисичка, ты слышала?
Виктория вздрогнула и засунула сверток за стул.
— Люси? В чем дело?
— Не обращай внимания! — С глазами, широко раскрытыми от возбуждения, Люси Хейверс направилась через комнату к Виктории и схватила ее за руку. — Так ты ничего не слышала? — Она захихикала, щеки ее горели.
Это был первый раз, когда Виктория предпочла бы одиночество. Люси не вписывалась в ее грезы о новом Сине.
— Нет же, нет. А в чем дело?
— Твой муж нокаутировал лорда Уильяма.
Лисичка нахмурилась. Это не соответствовало тому образу лорда Олторпа, который только что сложился у нее в голове.
— Уильяма Лэндри?
— Да! Подумай только! По словам Лайонела, минут двадцать у него из носа шла кровь!
— Но с какой стати Синклеру драться с лордом Уильямом? Он знает, что мы друзья.
Щеки Люси стали пунцовыми.
— Думаю, Уильям сказал кое-что, — прошептала она, хотя единственным, кто мог их услышать, был Лорд Бэгглс, спокойно спавший на подоконнике.
— Что сказал? — Виктория смотрела на свою подругу, которая вдруг начала заикаться. — Что-то насчет меня, да?..
Девушка кивнула.
— И Синклер ударил его?
— Несколько раз. Огромный блондин оттащил его от Уильяма, иначе Син убил бы его.
Несомненно, это тот самый хорошо сложенный человек из конюшни. Возможно, Уильям помешал их секретной — или не такой уж секретной — встрече.
— Когда это случилось?
— Прошлым вечером, в клубе «Будлс». Лайонел сказал, что лорд Уильям как следует напился, зато лорд Син был трезв как стеклышко.
Итак, Синклер вступил в драку, защищая ее честь. А когда он придет, она вновь поссорится с ним, черт побери!
— Послушай, Син вернется домой с минуты на минуту. Я не хочу, чтобы он знал…
Люси улыбнулась:
— Но ты довольна?
— Конечно, довольна.
— Это так романтично. Потом расскажешь мне все это.
— Непременно.
После ухода Люси Виктория встала и начала шагать по комнате. Если она правильно оценила характер мужа, Син имел обыкновение ставить себя в трудное положение, но в этот раз он рисковал ради нее! В дверь уверенно постучали, и Виктория вздрогнула.
— Входите.
Синклер толкнул дверь и заглянул в комнату.
— Майло сказал, что вы хотели меня видеть?
— Да. Будьте добры, закройте дверь.
Она приблизилась к окну. Ее сердце билось так часто и громко, что казалось, он мог это слышать.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего. — У нее подкашивались ноги, то притяжение, которое она испытывала к нему с самого начала, было ничем по сравнению с охватившим ее сейчас потоком волшебного света. Тщательно продуманные слова перемешались у нее в голове.
Янтарные глаза маркиза лукаво блеснули.
— Вы уверены, что с вами все в порядке? Возможно, вам удалось пополнить свой зверинец слоном или кем-то еще вроде этого?
Она засмеялась нервно и легкомысленно, что было совсем не похоже на нее.
— Нет. Я просто хотела извиниться за вчерашнее.
Он поднял бровь.
— Я это заслужил.
— Нет.
Синклер приблизился к ней на один шаг, словно пантера, и Виктория почувствовала себя газелью, которая очень хочет быть пойманной. Загадка состояла в том, что одновременно она сама чувствовала себя пантерой — ей не терпелось сказать ему, как она раскрыла его секрет.
— Вы не сможете меня обмануть, даже если очень постараетесь, дорогая.
Эти слова подействовали на нее мгновенно. При виде его дразнящей улыбки она не могла больше сдерживать себя.
С глубоким вздохом Виктория приблизилась к мужу, запустила пальцы в его темные вьющиеся волосы, притянула его лицо к своему и поцеловала. Его губы, одновременно твердые и нежные, слились с ее губами, лаская их, и в конце концов она забыла, кто кого поцеловал первым.
