Читаем без скачивания Небо в алмазах - Анатолий Галкин

Сытин быстро понял опасность – случайно пальнула дуреха Вера, а сейчас начнет стрелять дурак Семен. И уже прицельно, а не по вазам.

Алексей подскочил к супермену с шальными глазами. Тот даже не попытался переложить пистолет и взять его за рукоятку. Он размахивал стрелковым оружием, как молотком, как дубиной.

Защищая голову, пришлось левой рукой поставить блок, а правой ударить по кулаку с зажатым «Вальтером». И последний штрих – Сытин коленкой пихнул противника в пах.

Несчастный Семен полетел на диван, а пистолет-иномарка еще дальше – под диван.

Выстрел не могли не услышать… Сытин подскочил к Вере, взял её в охапку и потащил в коридор. Они успели заскочить в гримерку и сразу же послышался топот, визг и крики: «Кто стрелял? Что случилось?»

За минуту Верочка нацепила рыжий парик и очки. Приоткрыв дверь Оксана поняла, что все стремятся к двери начальника и никому нет дела до тех, кто рядом.

Сытин с Верой вышли вслед за гримершей, которая тоже заорала: «Что произошло? Я слышала выстрел».

За спиной Оксаны бочком, вдоль стены они выскользнули в холл, а через минуту сидели в красном Опеле и мчались в Коньково.

Милан Другов был не очень силен в бандитской терминологии. Знал, что это называется «феня». Но понимал лишь отдельные слова, которые запомнились из бульварной прессы и из проникновенных песен типа «Раз пошли на дело я и Рабинович».

Сейчас он шел по ночной Москве и совершенно не мог рассуждать. Мысли никак не могли расправиться в его голове. Она не реагировала ни на какие команды. Она зависла! Всё её пространство занимала лишь одна дрожащая мыслишка – «Меня чуть не пришили на бандитской разборке. Мог и маслину в лоб получить и перо в бок».

Милан шел на ватных ногах. Его сегодня не били, но всё тело ныло. И вообще всё было усталым и замученным – и лицо, и одежда, и душа, и мысли.

Как дошел он до жизни такой? Еще месяц назад он был бодрым бизнесменом средней руки. Не олигарх, но и не бомж. И вдруг стал блатной шестеркой. Даже пятеркой! Так, на подхвате у Виктора. Да кто он такой? Я его одной левой по стенке размажу…

Другов хорохорился и от этого еще больше становился противен сам себе. Он точно знал, что никого он не размажет. Из-за элементарного страха. Потому, что там, в преступном мире предателей неотвратимо карают – кусок рельса к ногам и в воду. А еще под асфальт закатывают.

От этих ужасов внутри заныло. Он увидел свободную скамейку и поплелся к ней. Ему, с его измученной душою хотелось на минуточку прилечь и отдохнуть.

Итак, что, собственно говоря, случилось?

Поздним вечером Милана подловил Федор и привез к шефу на ковер. С одной стороны это было признаком доверия. Виктор принимал его в Балашихе, в собственном особняке. Но с другой стороны Другов понимал, что увяз. Теперь он знает про этот дом! Как там у них? Хаза или малина?

Виктор заслушивал отчет нового кореша.

На первых порах Милану было, что сказать. Первое – найдена Ольга. Она сама подходила к офису. Значит она в Москве, жива и здорова. Второе – установлен контакт с ее мужем и получена информация, что Ольга что-то прятала на даче. И всё! Дальше ночной налет, провал и тупик.

– Вы поймите, Виктор, мы их чуть не взяли тепленькими.

– С чего так думаешь?

– Так чайник на кухне был именно такой!

– Какой?

– Тепленький! Значит, они были там и спрятались. Мы бы нашли их, всю бы дачу перерыли, но неудачное стечение обстоятельств. Кто мог ожидать пожарных среди ночи? Я прав, Виктор?

– Прав? Да они у нас в руках были, а ты, паскуда, упустил… А то, что от пожарных слиняли – одобряю. Нам лишний базар не в масть… А машина Сытина на месте была?

– Да, в гараже.

– Что за марка?

– Красный Опель.

И вот тут Федор проявил характерную для него глупость. Ему бы промолчать, а он по простоте душевной сообщил, что видел недавно такую машину. И не где-нибудь, а возле дома Сытиных.

– Это не та машина, Виктор. Ты не сомневайся! На ней старик с чемоданами уехал и моя знакомая – Мурка.

– Давно познакомился?

– Там же. Так, потрепались пару минут.

– Она на Ольгу не похожа?

– Есть что-то. Но Ольга черненькая и гид. А Мурка рыжая и шалава. Не, Виктор, разные они.

– А старик? Это не Сытин.

– Чуточку похож, но дряхлый весь. Он знаешь, как чемодан тащил?

И простодушный Федя схватил сумку и начал показывать. Он согнулся весь, ноги ковыляли, сумка волочилась. Наконец он понял простую вещь. Понял то, что другие, которые поумней, давно уже поняли. Уж если Федор мог так похоже изобразить старика, то для Сытина – как раз плюнуть об асфальт. А что стоит для Ольги нацепить рыжий парик и намазаться под шалаву?

В разговоре с Друговым Виктор держался. Но глупость с красным Опелем его достала. Более того – он представил, что Сытин с Ольгой на глазах у Федора поехали в то место, где трудолюбивый Ботаник ежедневно выдает продукцию в два-три камушка. Неделька, и лимон баксов.

И разразилась буря, трехэтажный ураган! Виктор грозил обоим. Он размахивал ножом, а потом достал и пистолет.

Ночная прохлада чуть успокоила Милана. Он начал соображать и планировать завтрашний день… Утром же надо направить своих сыщиков в две точки: к офису Сытина и к его дому на Плющихе. И искать не личности, которые гримируются, а красный Опель. На него парик не наденешь.

Милиция появилась, когда всё успокоилось. Актеры возбудимы, но отходчивы. И что волноваться из-за дурацкого выстрела. Талантливый наш Семен Маркович жив. Разбитый пальчик ему перевязали. Разбитую вазу смели в корзину, приговаривая: «К счастью».

Всё хорошо и вдруг менты. Какая сволочь их вызвала? И почему они так быстро приехали? Когда их надо, так их нет, а тут – здрасьте!

Шурик Сухов принюхался, осмотрелся и быстро обнаружил в стене над сервантом характерную дырочку. А значит это не петарда, не китайский пугач и не холостой выстрел. Стало быть – криминал!

– Значит так! Всем покинуть место преступления. Остается потерпевший и два свидетеля. Вы и вы.

Было любопытно, но актеры и другие служители Мельпомены вдруг вспомнили про зрителя. Спектакль-то продолжался, и все потянулись поближе к сцене.

Сержант охранял дверь, недовольный эксперт прикидывал, как извлечь пулю, не разворотив храм искусств, а Шурик приступил к допросу потерпевшего:

– Кто в вас стрелял?

– Это не совсем в меня, гражданин следователь. Оно так случайно получилось.

– Еще раз спрашиваю – кто стрелял?

– Вера Заботина, наша бывшая актриса.

– Свидетели, вы знаете эту Заботину?

– Да, мы её недавно хоронили. А Семен Маркович даже на опознание ходил.

Кто-кто, а Шурик Сухов тормозом не был. Он быстро всё вспомнил и всё сообразил. И своего приятеля Петьку Колпакова помянул непечатными словами, и его подельщика Аркашу. Одно хорошо – с кого-нибудь из этой сладкой парочки есть возможность сорвать премию. За вредность работы… А пока надо продолжать допрос. И натурально, как будто он ни сном, ни духом.

– Итак, гражданин Турищев, стреляла в вас или в вазу Вера Заботина, которую вы недавно хоронили. Так?

– Так.

– Вы предлагаете мне этот бред в протокол записать… Это у вас впервые? Или она к вам еще заходила? Я имею ввиду не до кладбища, а после.

– Заходила, товарищ следователь. Буквально три дня назад… Захожу я утром в свой кабинет…

– Во сколько? В протоколе нужно точное время.

– В час дня.

– И это утро?

– Для артиста – раннее утро! И не перебивайте меня… Прихожу я в кабинет, а на диване в углу, на куче тряпок – она. Вера Заботина.

– Вы не волнуйтесь, гражданин. Всё понятно: пришла и села на кучу тряпок… В тот день она только к вам приходила? До вас она где была?

– До меня она в холле весела.

Шурик слегка прибалдел. Он-то знал, что Заботина жива, но зачем ей в фойе висеть… Отойдя в дальний угол, он достал сотовый и набрал дежурного. Сухов старался говорить тихо, но в театре всегда хорошая акустика: «Послушай, Семен, вызови дежурного психиатра. У режиссера «Глобуса» крышу снесло. Покойницы к нему приходят, вазы бьют».

Только на последней фразе Шурик вспомнил, что китайский фарфор разбит пулей.

– А пистолетик-то где, Семен Маркович?

– Здесь он. Под диван закатился.

Сухов моментально принял боевую стойку. Он приказал свидетелям превратиться в понятых и двигать диван. Эксперт натянул белые перчатки и приготовил пакет. Сержант у двери на всякий случай обнажил свой «Макаров».

За диваном оказалось много вещей интересных и даже интимных. Самое невинное – старый номер «Плейбоя». Самое важное – «Вальтер» и стрелянная гильза.

– Первым делом ствол на пальчики проверим. Чьи там отпечатки, Семен Маркович?

– Вероятно, мои.

– Вот и хорошо. И нечего покойницу приплетать… Нынче, конечно, признание не есть царица доказательств, но в протокольчике так и запишем… Вы, гражданин режиссер, человек уважаемый и наручники пока надевать не будем. И позовите кто-нибудь плотника. Не эксперт же будет пулю из вашей стены выпиливать.