Читаем без скачивания Послание - Джек Керли

Барлью издал какой-то непонятный звук: то ли рыгнул, то ли хрюкнул. Скуилл посмотрел на него, а потом перевел взгляд на меня.

– Это не ваша работа, Райдер. Предполагается, что вы с Наутилусом входите в команду по психопатологическим преступлениям. Насколько я помню из положения об этом топорно сколоченном подразделении, именно этим вы и должны заниматься. А где здесь психологический аспект? Например, что означают эти надписи на телах?

– Понятия не имею.

– Не имеете понятия? Прекрасно. Тогда такой вопрос: знаете ли вы, насколько важны эти надписи?

– Для убийцы – безусловно. Но все это может быть настолько глубоко личным, что…

Скуилл ухмыльнулся.

– Вы считаете, что это важно. И при этом гоняетесь за собственным хвостом с какими-то мифическими обрывками газет.

– Это все, что у нас есть.

Скуилл покачал головой.

– Вот здесь вы, черт побери, правы! После всех ваших картинных падений в кусты и всяких бормотаний результат – ноль. Ничего. Пусто. Кто этот человек? Как он мыслит? Что означают эти слова на телах?

– Не получается просто потереть руки над этими словами, чтобы тут же пришел ответ.

Его ухмылка превратилась в хищный оскал.

– Оставьте свои шуточки при себе, мистер.

– Я только объяснил, почему бумаги, похищенные из дома убитого, могут быть нам важны.

Скуилл откинулся на спинку кресла и, неожиданно потеряв к этому интерес, заявил:

– Давайте оставив повседневную рутину районным детективам, Райдер. Если ПИС-ПИС не делает ничего, кроме как идет по следам других команд, – он выразительно развел руками, – тогда зачем она вообще нужна?

– Именно идя по чужим следам, мы выяснили, что на первой квартире пропали бумаги, – сказал Гарри.

Скуилл не обратил на его слова внимания и встал.

– Кто-нибудь хочет еще что-то сказать?

По тону было понятно, что лично он этому совершенно не обрадуется.

– Все свободны, – сказал он. – В следующий раз давайте поищем ниточки понадежнее.

Выходя из комнаты, он презрительно бросил ПИС-ПИС достаточно громко, чтобы услышали все.

Присутствующие расходились, мы с Гарри сидели за столом, глядя на собственные руки. Проходя мимо, Том похлопал каждого из нас по плечу.

– Вы еще наедитесь тут дерьма, ребята, – уныло сказал он. – Буду чертовски рад, когда вы вернетесь ко мне.

– Мы тоже будем этому чертовски рады, – проворчал Гарри.

Мы вернулись в кабинет, и я швырнул свои записи на письменный стол.

– Скуилл то зовет нас, то выгоняет. То хочет, чтобы мы работали на улице, то забирает оттуда. Он сам не понимает, какого черта ему нужно.

Гарри тяжело опустился на стул.

– Это же Скуилл, Карс. Он-то как раз точно знает, чего хочет. Беда в том, что мы этого не знаем.

Мысли в моей голове путались.

– Гарри, как может быть какое-то доверие к нашей команде, если ПСИ находит зацепки, а кто-то другой их уничтожает?

Ответ на этот вопрос читался в грустных глазах Гарри. Мы долбим эти дела днем и ночью, а взамен нам сообщают, что мы некомпетентные выскочки, – и мнение это сейчас пошло наверх, к начальству. Но если мы действительно что-то обнаружим, то Скуилл может все это перекрутить, заявив, что эти версии возникли в ходе обычного расследования и не имеют с ПСИ ничего общего. Мысленно я уже слышал тиканье часов, отсчитывавших последние дни существования нашей команды. И это очень напоминало слабые отзвуки погребального колокольного звона.

Офис редакции газеты «Мобил НьюсБит», располагавшийся возле большого торгового центра в южной части города, ютился между аллеей и бывшим магазином для коллекционеров. На окне липкой лентой была приклеена написанная от руки вывеска, через которую проступало название прошлого обитателя этого помещения – AAA Принтинг. За окном царила темнота, а из таблички на магнитах с внутренней стороны стеклянной двери я понял, что опоздал на полчаса. Прижавшись к стеклу и руками прикрыв глаза от наружного света, я заглянул внутрь и увидел приемную с дешевой пластиковой мебелью. Переднюю часть комнаты от задней, рабочей зоны отделяла стойка. Вывеска, приклеенная на одной ее стороне, гласила: «ОБЪЯВЛЕНИЯ: БРАЧНЫЕ И ЛИЧНЫЕ». Все производило впечатление чахлого, разваливающегося предприятия, и я решил, что оптимальным работником для него должен быть репортер, умеющий работать на пишущей машинке и одновременно продавать газетную площадь для объявлений. Отметив для себя время открытия, я взял со стеллажа возле двери последний номер газеты и направился домой. Я уже ехал на юг по шоссе 1-10, когда машина внезапно сама проскочила нужный поворот и повернула на север, словно откликаясь на сигнал бедствия из другого мира.

Эйва жила в компактном белом коттедже в конце тупика. Я подъехал медленно, крадучись, придерживаясь тени и надвинув кепку на самые глаза. Вдоль подъездной аллеи к дому росли цветы и шесть кустов мирта, на крыльце было несколько ящиков с цветами. В кольце сосен стояла японская магнолия. Все здесь жаждало полива, включая желтеющую лужайку. В ручке двери торчала утренняя газета. Ее «кэмри» стояла здесь же, на дорожке. Я позвонил в морг, трубку взяла Вера Брейден. Я быстро заговорил с северным акцентом, стараясь произносить звуки в нос.

– Мне нужно поговорить с доктором Даванэлле, причем прямо сейчас.

– Мне о-очень жаль, но ее сегодня нет в о-офисе, – послышался сочный медлительный голос Веры. – Может быть, оставите для нее сообщение, сэр?

– У нее сегодня выходной? Это Сэндерсон, я торговый представитель из «Уонквел Тестинг». Черт! Мне казалось, она говорила, что выходной у нее был вчера. Послушайте, у меня есть несколько новых изделий, которое я хотел бы показать вашим людям…

В южном говорке Веры появились ядовитые нотки.

– Она должна была быть сегодня на работе, мистер Сандерсон, но потом перезвонила и сказала, что заболела. Я ей обязательно передам, и она позвонит вам, когда будет чувствовать себя достаточно бодро для того.

В трубке раздались короткие гудки.

Затем я позвонил Эйве. Когда сработал автоответчик, я ничего не стал говорить и уехал.

Я проехал уже пару кварталов, но потом вернулся. С боковой стороны дома лежал садовый шланг, и я все хорошенько полил – казалось, я слышу, как лужайка жадно впитывает воду, стараясь вернуть себе натуральный зеленый цвет. Парадоксально, что обычно слово сухой ассоциируется с трезвым человеком, а буйный – с пьяным, тогда как лишь очень немногие вещи испепеляют тело и мозг сильнее, чем пристрастие к алкоголю. Я пробыл здесь минут пятнадцать, но так и не постучал в дверь. Если она не спала, то знала о моем присутствии, а выйти ко мне или нет было уже ее выбором.

Глава 14

Утром я прямиком направился в редакцию «НьюсБит», рассчитывая получить информацию, от которой будет зависеть план на сегодняшний день. У Гарри была встреча в кабинете окружного прокурора по предыдущему делу, и ему предстояло провести большую часть этого дня либо там, либо в зале суда. Еще не успев свернуть на улицу, где находился офис «НьюсБит», я почувствовал запах горелого. Там, где еще вчера располагалась альтернативная газета, сегодня стояло полностью уничтоженное огнем здание. Внутри валялась промокшая гора всяких обломков, почерневший каркас офсетной машины и искореженные пластиковые ящички картотеки. В задней части здания высокая, долговязая, как печная труба, женщина в черной рубашке, джинсах и рабочих рукавицах с несчастным видом разбирала обгорелые останки офиса.

Мимо меня под вой сирены проскочила патрульная машина – на руле лежала тяжелая рука офицера Бобби Ниланда. Ниланд был деревенщиной, квадратного вида тридцатилетним мужиком, который никогда не улыбался, если мог ухмыльнуться, и никогда не смеялся, если мог отпустить насмешку. Даже самые безнадежные компании копов «У Флэнегана» избегали Ниланда и за спиной насмешливо называли его Крошка Член. Для жалоб на него по поводу чрезмерного применения силы была даже заведена отдельная папка, но поскольку у пострадавших никогда не было свидетелей, ему удавалось вывернуться. Ниланд медленно опустил стекло и посмотрел на мрачное пожарище.

– Почему ты здесь, Райдер? Никто ведь не умер. – Покрывавшие его нос угри напоминали следы от карандашного грифеля.

– Я ехал мимо по кое-каким делам, Бобби. Что здесь произошло, черт побери?

Ниланд снял очки и сунул дужку в рот; когда он говорил, то громко причмокивал.

– Кто-то разбил окно и бросил внутрь банку с бензином. – Он ухмыльнулся. – И прощай, хипповская газетка!

– Есть какие-то соображения, кто это мог быть?

– Зайди со стороны аллеи, Райдер. Там есть автограф.

Я обошел здание сбоку. На обгорелой стене баллончиком с краской полуметровыми буквами было коряво написано ВЛАСТЬ БЕЛЫМ. Собственно, написано было только ВЛАСТЬ БЕ… а. последние три буквы вытянулись в одну горизонтальную линию, уходившую в сторону дальнего конца аллеи.