Он подумал о конструкции в шлюпке как о пушке, но немного ошибся. Задняя часть сигарообразного предмета вдруг вспыхнула и заискрила огненным фонтаном. Словно спущенный с цепи сторожевой пес, вытянутое тело с шипением и плеском вонзилось в воду…
– Быстро наружу, юнга! – прокричал Аскольд, наконец сообразивший, что сейчас произойдет.
Чарли высунулся из надстройки – белым пятном на нем выделялся накинутый весьма кстати спасжилет. Аскольд схватил мальчугана за руку, когда пароход вздрогнул. Где-то под водой громыхнуло. Ноги подкосились. Оба кубарем покатились по палубе…
Вслед за взрывом торпеды раздались звон и скрежет лопающихся шпангоутов. Аскольд ухватился за кнехт, по-прежнему сжимая другой рукой плечо юнги.
– Ползем к корме! – крикнул он, чувствуя, как кренится палуба.
Но встать на четвереньки не позволил злополучный крен. Казалось, что пароход не тонет – его пожирает потревоженный в глубинах Кракен, решивший заглотить корабль целиком.
Миг, и под воду ушли капитанский мостик, гребные колеса и труба. Еще миг, и вода забурлила вокруг Аскольда и Чарли.
– Держись, парень! – успел крикнуть Аскольд и ощутил, как тело пронзили сотни, а то и тысячи холодных игл.
Дыхание перехватило, мышцы свело судорогой. Он выпустил руку Чарли, пытаясь избавиться от верхней одежды, барахтаясь среди бурлящих вод залива. Но не рассчитал силы – от боли и холода потемнело в глазах. Жадный вдох не принес ничего, кроме глотка соленой пены.
Как глупо, мелькнула в голове простая и очевидная мысль. И сознание ухнуло в пустоту…
Глава 12
Прятки в трех углах
Всю ночь шхуна куда-то плыла без остановок. Ева забралась в носовой трюм, накрылась одеялом с головой и не сомкнула глаз, пока не рассвело. Изредка с палубы доносились разговоры на немецком – глубокой ночью наемники избавились от тела агента Дели. Долго перед тем спорили, стоит ли завернуть в брезент и подвесить груз или сбросить без одежды, будто манекен. В итоге скинули, как ненужную вещь, словно не человек это был вовсе, а старый мусор. Кокс еще злился, громко вспоминая гостиницу и смазливую спутницу агента, то есть Еву, которую он был бы не прочь…
Она аж задохнулась в тот момент, когда услышала в подробностях, что хотело с ней сделать это животное. Но у нее хватило ума не подниматься на палубу, хотя желание разрядить револьвер в поросячью рожу тяжеловеса удалось побороть с трудом. Ничего, придет час, и она поквитается с ним за Джона Дели. Главное, выяснить, куда направляется Янгер, и улучить момент для побега.
С рассветом Ева начала клевать носом, всякий раз скидывая с себя одеяло. Все-таки напряжение и усталость брали свое. А еще она сильно замерзла. Из приоткрытого над головой люка сквозил холодный воздух…
Борясь с подкатывавшей дремой, она щипала себя, кривлялась и как могла двигалась. Правда, делать все приходилось осторожно, чтобы не потревожить ящики и корабельную утварь, между которыми разместилась.
Сон бы все-таки сморил ее, не начнись между двумя наемниками ссора. Один обвинял другого в том, что у него украли дорогой револьвер. Из возмущенных возгласов на палубе она поняла: потерпевшего звали Ганс, обвиняемого – Ульрих. Ганс клял Ульриха на чем свет стоит, склоняя на все лады, и требовал вернуть револьвер, купленный у офицера канадской конной полиции за пятьдесят пять долларов.
Ух ты! Ева повертела в руках оружие, рассматривая его в полутьме под одеялом. Какая дорогая вещь! Она и не знала, что современные револьверы могут стоить так дорого. На вид вроде бы сталь, ну, узоры на стволе, а вот нате… Из такого и стрелять-то жалко.
В ней невольно заговорило ее прошлое – предприимчивая авантюристка, желающая знать, насколько ценная вещь оказалась у нее в руках и в чем заключается эта самая ценность. На костяной щечке пистолетной рукояти с трудом удалось прочесть гравировку – «Сидящий Бык». Кажется, она уже слышала это прозвище. Вот только где?
Тем временем ссора между наемниками разгоралась. Ганс спустился в каюту и рылся в вещах, понося Ульриха. «Я найду, куда ты спрятал револьвер, рыжий ублюдок!» – кричал он, гремя и хлопая дверцами шкафчиков и полок над лавками. В перерывах между возгласами кто-то из наемников пытался вразумить Ганса, но тот распалился еще больше, обвинив остальных в причастности к краже.
Шум постепенно смещался от кормы к носу шхуны. Вот раздались шаги в кают-компании. Скрипнули поочередно двери в уборную и камбуз. Окоченевшими пальцами Ева с трудом взвела курок, выставив перед собой ствол… Ганс заглянул в трюм.
Сквозь одеяло не было видно, что творится в проеме на входе, но Ева точно знала: она не промахнется. Наемник тяжело дышал, видимо, раздумывая, с какого из ящиков начать. Он уже подался вперед, задев ногой барахло слева от Евы, когда из кают-компании раздался жесткий и требовательный окрик Янгера.
На миг в трюме воцарилась тишина. Слышно было лишь сопение застывшего Ганса.
Янгер вновь подал голос – требовал подняться наверх. Ганс зло сплюнул и, видимо, в сердцах взмахнул рукой, задев край одеяла, которое тут же слетело на пол, открыв взгляду Евы трюм.
Она чуть не надавила на спусковой крючок, когда увидела спину наемника. Тот, не обернувшись, шагнул в коридор и хлопнул дверью.
Уф… Дрожащей рукой Ева вытерла пот с лица и быстро накинула на себя одеяло. Еще немного и…
Думать о том, что могло произойти, ей не хотелось. На палубе вновь прозвучал голос Янгера. Он сделал внушение всем, и ему не посмели перечить. Ганс примирился с Ульрихом, конечно, больше для вида. Из прошлой жизни, общаясь с жуликами и ворами, Ева хорошо усвоила: если кто из подобных людей затаил обиду, значит, будет ждать момент, чтобы рассчитаться сполна. А обиженных сейчас было двое, несправедливо обиженных. Но это их проблема. Пусть хоть все другу друга перестреляют, зато мир станет чуточку чище.
Услышав, что шхуна почти прибыла в пункт назначения, она выглянула из-под одеяла… Наемники были где-то на корме и, похоже, спускаться вниз не собирались. Ева осторожно приподняла крышку люка над головой и кинула быстрый взгляд по сторонам.
Везде туман. Как покрывало над водой, но впереди просвет, и на самом его краю виднеется берег с причалом и… Еве показалось, она заметила постройки, но сверху донеслись шаги. Кто-то направлялся, топая по палубе, к носу шхуны. Пришлось опустить крышку, а вот одеялом накрыться она не успела – в иллюминаторе мелькнула тень, над люком склонилась фигура в плаще. Ева спиной толкнула дверь и оказалась в коридоре.
Сердце стукнуло в груди и замерло. Перед глазами застыла картина: наемник, присевший возле люка, собирается поднять крышку. Заметил ее или нет?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
