Просторная комната сразу наполнилась ароматом женских духов, он оказался приятным, но не слишком уместным — какие духи, мы же в армии. Тем не менее, от замечаний я воздержался.
Велел, указав на гостевой стул:
— Садитесь и ждите.
Сказал, а сам ушёл, чтобы… Ну, в общем, невзирая на испорченное настроение, я был сегодня добр!
В небольшой личной кухне, расположенной по соседству с кабинетом, я сварил кофе. Положил на блюдце два куска сахара, три печенья, и принёс всё это дело Августе — у леди забавно округлились глаза.
— Пейте-пейте, — подтолкнул я, а сам обогнул стол и упал в большое кресло.
Пронаблюдал, как девушка сомневается, затем добавляет в кофе сахар, размешивает и, вынув ложечку, делает первый робкий глоток.
Я всё-таки не выдержал:
— Не бойтесь, Августа, не отравлено.
Она чуть не подавилась. Потом сказала:
— Ну что вы. Разве я могла так о вас подумать?
В воздухе снова появилась чёткая кислинка. То есть могла.
Я искренне возмутился. Всё понимаю, но когда это я успел произвести на Августу столь недоброе впечатление?
Впрочем, стоп.
Глубокий вдох, и я откинулся на спинку кресла, показывая, что готов подождать пока дама закончит. Но после трёх глотков кадетка отставила чашку и, выпрямившись, уставилась в упор.
Ну что ж.
— Чем вы занимались сегодня ночью, леди? Почему не выспались? — спросил я, ощущая тень напряжения.
Девица неуловимо смутилась и пусть на миг, но отвела взгляд.
Я напрягся сильней. Поёрзал в кресле и подался вперёд, требуя объяснений!
— Простите, лорд директор, я не могу сказать.
Не может? Что?
Меня аж подбросило. В крови взыграла ярость.
— Вообще-то у нас с вами не светская беседа, — напомнил сурово. — Вы, кадетка эс Тирд, нарушили дисциплину, и я хочу знать причину.
Щёки Августы стали пунцовыми, а я вдруг чётко понял, что прибью рыжего. Уничтожу. Потом прикопаю за стенами замка и скажу, что у нас таких никогда и не училось. Не было, и всё.
— Я… — неуверенно начала Августа. — Мм-м… Только… если вы сохраните это в секрете.
Отлично. Девичьи тайны? Вот уж чего в моей жизни не хватало!
— Говорите, — рявкнул я, и…
— Я не выспалась потому, что моя соседка по комнате ужасно храпела.
Я замер в недоумении. Что?
Решил, будто мне послышалось, поэтому переспросил, и леди эс Тирд повторила:
— Моя соседка, леди Миоль, громко храпела, я не могла уснуть как ни старалась.
Самое невероятное — она говорила правду. Я нахмурился, не понимая, но через пару секунд всё-таки уловил в воздухе лёгкую кислинку. Получалось, леди Миоль действительно мешала, однако это было не всё.
— Что ещё, леди Августа?
— В каком смысле? — удивилась девушка.
— Соседка — не единственная причина вашего недосыпа. Что ещё?
Августа вновь смутилась, потом заявила:
— Так учебники до полуночи читала. — А вот это была уже ложь!
— Отлично, — процедил я. — Ещё версии?
Тут леди стоило проявить покорность, раскаяться, рассказать всё как есть, вымолить прощение, но…
— А что вам в этой-то не нравится?
Я ответил:
— То, что вы говорите неправду.
Кадетка судорожно вздохнула:
— Я действительно учила.
Это было уже правдой и, сопоставив все данные, я пришёл к логичному выводу:
— Учили, только не до ночи. Чем вы занимались ещё? Что мешало вам спать?
— С девчонками болтали, — насупилась Августа. Опять лукавство.
Мы перебрали с десяток версий, но моё чутьё, мою личную способность отличать правду от вранья, не обмануть. Минувшим вечером леди занималась чем-то таким, в чём не желает признаваться. Всё-таки встречалась с Йерсом? Или вертела хвостом перед кем-то другим?
Я смотрел с подозрением и пытался разгадать, когда в памяти всплыл визит одного бесчестного духа. Янтарный, если отбросить все словесные кружева, уговаривал не трогать эту девицу. С чего бы вдруг?
И я спросил прямо, невольно перепрыгнув на «ты»:
— Что за дела у тебя с Янтарный духом?
Ответом стали невероятно круглые глаза. Слишком круглые. Такие, что без всяких врождённых талантов ясно.
— Что вы с Хранителем задумали? — повторил я требовательно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да при чём тут эта вредная ящерица? — возмутилась леди, но поздно. Я уже напал на след.
И пусть ситуация была так себе, по моим губам растеклась улыбка — что ж, теперь понятно за кем присматривать. Более того, у меня фактически появился повод для исключения, потому что сговор с Хранителем пахнет диверсией, а это угроза безопасности всей школы.
Я мог написать приказ об отчислении эс Тирд в ту же секунду, но…
— Наряд вне очереди. Приступить сейчас.
Девушка резко погрустнела.
Судорожный вздох, и она спросила:
— Опять «почётная» тумбочка?
— Зачем же? — я мотнул головой в сторону шкафа с напитками. Между ним и бюстом генерала Ирвина, как раз имелось подходящее для несения вахты место. — Будешь охранять мой кабинет.
Августа сначала не поверила, а потом страдальчески прикрыла глаза.
Глава 16
Августа Утро не задалось. Два официальных замечания и наряд вне очереди — это было слишком. Я сидела, смотрела на эр Форса, но тот был непроницаемо строг.
За эти дни нам раз пятьсот повторили, что с командованием спорить недопустимо, поэтому вопрос «а когда же мне учиться, лорд Эрвин?» так и остался невысказанным. Зато, прежде чем отправиться в отведённый мне угол, я допила кофе и доела печенья. Королевский родственник против такого произвола не возражал.
Вернее, сначала не возражал, а когда встала к стенке, между шкафом и бюстом знаменитого героя, сообщил:
— Вы слишком строптивы для армии, леди Августа. С такими как вы не выиграешь ни одну войну.
Объяснить, что я в целом против войн? Пожалуй, нет.
— Я думала, главная задача армии — оборона.
— Это тоже, — кивнул Эрвин. — Но, в любом случае, правильное функционирование войск невозможно без отличной дисциплины и повиновения личного состава.
Тут я ощутила резкий прилив сонливости. Ровно как и на лекции, которая целиком состояла из вот таких дико скучных канцелярских фраз.
— Может вам лучше подумать о другой профессии? — после долгой паузы вновь подал голос Эрвин.
Он сидел в том же кресле, за тем же столом, и изучал какие-то формуляры. Покидать кабинет совершенно не спешил.
Стоило вообразить, что проведу целый день в компании эр Форса, и уголки губ устремились к полу.
— Так как, леди Августа? — окликнул директор.
Дисциплина дисциплиной, но я не выдержала:
— Разве караульным разрешено разговаривать на посту?
Задумался, оценил шпильку и ответил:
— Вообще нет, но со мной нужно.
— Это какие-то двойные стандарты, лорд Эрвин.
Хмыкнув, он пробормотал, что где-то уже слышал эту фразу, а я продолжила молчать.
Может я мало понимаю в военном деле, и вообще непригодна, но даже мне известно, что беседовать с противником (даже условным!) крайне нежелательно. Общение ведёт к пониманию, а понимание к жалости. А того, кого жалко, потом очень трудно убивать.
Зато Эрвин прямо-таки изнывал!
— О чём задумались, Августа? — позвал через пять минут.
Покосившись на этого высокомерного мужчину, я вдруг осознала, что он спокоен и даже доволен. Словно моё стояние здесь благотворно действует на его нервную систему.
И пусть мы по-прежнему находились в военном учебном заведении, где есть Устав, и где необходимо беспрекословно выполнять приказы, я проявила столь нелюбимое им своеволие. Гордо вздёрнула голову и прикусила язык.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я стояла. Смотрела на далёкий горный пейзаж за окном, и даже ухом не вела в сторону сидящего за столом эр Форса. При этом — но это вероятно нервное — какое-то время ощущала скользящий по телу взгляд.
