снова сделать больно. Команду и инвестиции можешь оставить себе. Считай это моей платой за ночи с тобой. — Его слова больно ранили меня. Сейчас он считал меня просто проституткой, которая не может удержать свои ноги закрытыми. Я сидела и плакала, мои соёзы медленно начинали перетекать в рыданья.
Ян замер на какое-то время, смотря на меня, словно пытаясь наглядеться напоследок, и мне даже на долю секунды показалось, что он может сейчас изменить свое решение. Но он просто развернулся и вышел из дома.
Я так и осталась сидеть на кухне, слушая, как завелся и сорвался с места его автомобиль. Я получила то, что хотела. Моя долгожданная свобода. Сделала всё своими руками. Но почему же сейчас так тошно, и кажется, что я хотела совсем не этого?
Медленно собрав все свои вещи, я вышла из дома, и погрузила их к себе в автомобиль. Когда моя жизнь успела превратиться в долбанный бразильский сериал, я не понимала.
Лицо моего отца, когда я зашла, таща за собой свои пожитки, говорило само за себя. Он был мной недоволен. Я его подвела. Но я была его дочерью, и он всё равно любил меня, любил безусловной любовью, что бы я не натворила, и за это я была ему благодарна.
— Папочка, — я только начала говорить, как меня снова прорвало, я сидела на грязном полу в прихожей и плакала навзрыд, оплакивая себя, наши отношения с Яном, свои мечты на светлое будущее, то, что не могла быть хорошей дочерью для своего отца и опять всё испортила.
Папа присел рядом со мной и просто обнимал меня, гладя по голове.
— Софушка, мы со всем разберемся, в мире нет ничего, что бы мы не могли решить. Всё всегда к лучшему, значит, так надо.
Мы просидели с ним в прихожей, наверное, достаточно долго, поскольку, когда я встала, то мой свитер был сырой от моих слез, а джинсы мокрые от лужи, натекшей с ботинок.
С того дня жизнь потекла дальше, и даже стала походить на ту, что была у меня раньше, только без всех ярких красок в ней. Сейчас моя жизнь походила на серую массу. Я больше не ходила на тусовки, не встречалась ни с кем, и даже забросила спортзал, потому что мое эмоциональное состояние перешло и на физическое.
Я часто стала просыпаться с тошнотой по утрам, чувствовала слабость и нежелание вообще куда-либо выходить. Видимо, мой организм тоже бунтовал. Вот к чему приводит эта чертова любовь и отношения. Если это так больно, то я отказываюсь больше любить.
19 глава
Я чувствовала себя чёртовой Беллой из Сумерек, когда её бросил тот вампир. Жизнь проносилась мимо меня, а я просто была сторонним наблюдателем. Меня спасали только работа и отец, который несмотря на то, что ему скорее всего эта ситуация доставила огромное количество проблем, всё равно старался меня поддерживать.
Через неделю мне привезли бумаги от юристов. Если честно, то я не совсем понимала, как это всё будет происходить. Оказалось, что мы просто письменно отказывались с Яном от данных обещаний. Единственный вопрос, который было сложно урегулировать сейчас — это что делать с фирмой, ведь слияние уже было произведено. И не получалось обратить всё и вернуть 10 % акций, которые отошли к Мише.
Меня беспокоила эта ситуация. Я больше не хотела, чтобы Миша хоть каким-то образом был связан с моей семьей. Однако, обсудив этот вопрос со знающими людьми, я поняла, что единственный способ вернуть акции — это выкупить их у него. А последнее, что мне хотелось — это общаться с ним после того, как он разрушил мою жизнь дважды.
Бумаги на развод, которые лежали среди прочих, до сих пор были не подписаны. Я не знаю, чего я ждала, но каждый раз, как я доставала их, у меня словно сердце вынимали из организма. Мне правда было плохо на физическом уровне. Поэтому они так и лежали у меня на столе вот уже почти две недели. Ян меня не торопил. Он вообще не прислал мне ни единого сообщения с нашего с ним разговора. Хотя я знала, что он встречается с отцом по рабочим вопросам, где они пытаются с меньшими потерями решить вопрос семейного бизнеса.
— София, может быть, мы перенесем открытие магазина? Вы уверены, что вы справитесь? — мой управляющий сразу заметил, что со мной что-то не так в последнее время, но был как всегда деликатен и тактичен. Я была вялой, часто уходила пораньше из-за плохого самочувствия.
Моя команда пока была не в курсе того, что мы с Яном разводимся. Это слово я старалась не видеть, не слышать и не думать о нём. Да и, наверное, это было не их дело.
— Нет-нет, у нас же почти всё готово. Открываемся по плану, в эту субботу. Всё будет нормально.
— Хорошо, но вы бы сходили к врачу. Мы беспокоимся за вас… Я ещё хотел уточнить, стоит ли посылать приглашение на открытие Михаилу, нашему бывшему поставщику, мне показалось, что у вас был какой-то конфликт.
— Да, не показалось, ему приглашение не посылаем. — при мыслях о Мише все мои внутренности покрывались просто ледяной коркой. Наверное, мне стоило с ним поговорить и заставить его признаться Яну, что он соврал о нашей близости, но пока я не могла себя заставить, а потом, скорее всего, это уже будет не важно.
Управляющий ещё какое-то время смотрел на меня, я уже даже хотела попросить его перестать, потому что это было просто не вежливо, когда он произнес фразу, которая перевернула всё во мне.
— Знаете, у меня сестра, когда беременна была, точно так же себя чувствовала, как вы.
Я даже ничего ему не ответила. Нет, нет, нет! Это не может быть правдой. Дрожащими руками я открыла приложение на телефоне, где обычно отмечала «эти дни» и уставилась на фразу «Задержка 15 дней». Как я могла за две недели даже не вспомнить о том, что у меня не начались месячные? Конечно, я знала ответ. Моя голова была занята совсем другими вопросами.
Если я действительно была беременна, вопрос отцовства для меня даже не стоял. Миша всегда использовал презерватив, потому что боялся всех болезней в мире, и был очень осторожен, а вот с Яном всё случалось всегда в порыве страсти, и у нас было пару незащищенных контактов. Вообще, я ставила противозачаточные уколы, потому что не любила принимать таблетки каждый день, и особо
