В Берлине, в бункере рейхсканцелярии, на 16-метровой глубине Ева Браун и Адольф Гитлер провели последние месяцы свое жизни. Ева добровольно стала Персефоной, разделившей с Аидом подземное царство и в конце концов царство смерти. Окружающие свидетельствуют, что Ева «необычайно стойко» переносила ситуацию. Но дело было в другом. Это был ее «звездный час» – наконец-то она была действительно нужна, необходима Гитлеру. И он понял это, осознал, насколько нуждается в ней. «Я счастлива, что могу быть так близко к нему», – говорит она. Она ни на минуту не оставляет Гитлера, не выходит даже на прогулки, отказывается покинуть бункер и отправляет письмо в «Бергхоф», отпуская весь персонал. Она уже мысленно похоронила себя в этом кургане.
28 апреля, около полуночи, Ева Браун стала женой Адольфа Гитлера. Свидетелями были Борман и Геббельс. Выпили вина, завели патефон, и Ева принимала поздравления. В четыре утра молодожены удалились, чтобы провести первую брачную ночь. Что там происходило и о чем говорилось, останется такой же эпической тайной, как и то, что сказал Один на ухо своему мертвому сыну Бальдру. А утром Гитлер диктует свое завещание. В нем же он объявляет о своей женитьбе: «… решил…перед окончанием своего земного пути взять в жены эту девушку, которая после долгих лет верной дружбы по собственной воле возвратилась в этот почти осажденный город, чтобы разделить свою судьбу с моей. Она идет по своему желанию, как моя супруга, со мною на смерть…» Заметим, что Адольф Гитлер взял Еву Браун в законные супруги только тогда, когда точно знал, что в ближайшем будущем его ждет смерть. Важным было то, что она делит с ним его смерть – он берет ее с собой, как брали имущество, любимых коней и женщин арийские предки. Однако он благодарен ей за жертву и осуществление мифа – верной жене, идущей на смертное ложе вместе с супругом.
Нацистская пропаганда упорно утверждала, что «у фюрера нет частной жизни, и днем, и ночью он посвящает себя немецкому народу». Но как оказалось, это были не просто пустые напыщенные слова. Гитлер, действительно, получал большее удовольствие от политики, нежели от общения с женщинами. Складывалось впечатление, что он специально сторонился тех, кто был ему небезразличен. Не потому ли застрелилась Гели Раубль? Не потому ли пытались покончить с собой Ева Брун, Митци Райтер и Юнити Митфорд?
Глава 2. Служанка бога
На Нюрнбергском съезде Национал-социалистической женской организации 1934 года Гитлер сказал одну очень примечательную фразу: «Если каждая сторона будет выполнять задачи, предписанные ей природой, то какие-то конфликты между полами будут просто невозможны». Судьба предопределила, что женщина должна сохранять гармонию в обществе. Ее мир Гитлер распредел между мужем, детьми и ведением домашнего хозяйства. Это было неким разделением труда, в котором мужчины и женщины дополняли друг друга. Мир мужчин включал в себя политику, принятие принципиальных решений и готовность к конкретным действиям. Женщины всегда уважали смелых, решительных и отважных мужчин, равно как и в мужчине никогда не затухало восхищение перед особами, которые демонстрировали свою женственность и силу своего духа.
Но на женщину оказались наложены очень жесткие ограничения. Они недвусмысленно загоняли ее к домашнему очагу. Но фюрер знал, что требовалось миллионам его последовательниц. Он никогда не забывал в публичных выступлениях восхищаться выдающейся ролью женщин, поддержавших его в «период борьбы». По его словам, они плечом к плечу боролись с приведенными в боевую готовность мужчинами. Они сохраняли уверенность, когда пессимистические всезнайки оказывались во власти панических настроений. Они не унывали, когда положение было действительно невыносимым. Сила восприятия мира, присущая женщинам, инстинктивно подсказывала им верный путь, указывая на истинную природу вещей. Не случайно Гитлер сосредоточил свое внимание на власти инстинктов. Он полагал, что людей, опиравшихся только на логические доводы, очень легко ввести в заблуждение. Но сама природа подсказывала женщине доверять своим инстинктам, которые требовали только одного – национального самосохранения. Гитлер подытоживал свою речь: «В те дни женщина показала нам, что уверенно идет к своей цели!».
Экстаз и восхищение, которые охватывали женщин во время выступлений фюрера, были результатом тщательно продуманной тактики. Но на самом деле блестящее оформление речей Гитлера только скрывало пустоту его заявлений. Никто не думал возмущаться, что женщина считалась менее интеллектуальным созданием, чем мужчина. Национал-социализм вообще не считал интеллект качеством, которое должно стоять на первом месте. Идеологи партии часто не могли даже ясно обосновать те общественные факторы, которые должны были сформировать характер и облик женщины. Вместо четкого объяснения, они как бы конкурировали между собой, пытаясь изобрести новую формулу женской сущности. Официальный идеолог нацизма, Альфред Розенберг, попытался первым вывести подобную формулу. Как всегда, предаваясь псевдофилософским рассуждениям, он отмечал, что подход мужчины к жизни был созидательным, а женщины – лирично-созерцательным. Женщинам давали недвусмысленно понять, что им не стоило вмешиваться в мужские дела. Любые негативные последствия от подобных идеологических установок нивелировались высокопарными заявлениями о том, что они, женщины, давали жизнь новым поколениям, что они порождали будущее. Прописная истина. Эта идеологическая установка не просто озвучивалась на многочисленных митингах и собраниях, но претворялась в жизнь в практических мероприятиях.
В 1934 году члены Национал-социалистического союза учителей («лерер-бунда») проводили специальное совещание, на котором обсуждали пути развития умственных способностей школьниц. Августа Ребер-Грубер, курировавшая воспитание девочек, рассказывала сельским учительницам, как надлежало решать эту задачу: «Женское восприятие мира отличается по своему подходу от мужского, которое исключает внутреннюю причастность и пытается сохранить некую холодную объективность. Вследствие естественного порядка вещей, женщина склонна проявлять большее почтение к жизни во всех ее проявлениях, внутреннюю причастность к происходящему, чувствовать истинную сущность вещей, благодаря своей всепоглощающей преданности».
Красивые слова о почтении к жизни, всепоглощающей преданности всего лишь завуалировали то, что нацистский режим ждал от женщины, – повиновения и покорности мужчине.
Одна из женщин-ветеранов нацистской партии, Лидия Гошевски, только радостно приветствовала эту необходимость подчинения. Новое женское движение, по ее словам, подразумевало не только энтузиазм, но и одно право – право служить народному сообществу, занимая в нем место, отведенное женщине самой природой. Гертруда Шольц-Клинк, лидер женской нацистской организации, сформулировала эту мысль более изящно. Выступая на конференции в 1934 году, она показательно скромно выразила официальную партийную линию в женском вопросе: «Немецкая женщина должна заниматься тем, что она умеет делать и делает это с удовольствием. Она должна думать политически. Но подразумевая под политикой не столкновение с другими нациями, но служение собственной. В данном случае политика для женщины – это думать, чувствовать и жертвовать собой ради нации».
