копия!
Она бросила на постель свернутое в трубку полотно:
— Это копия!
— Что будем делать?
— Ничего.
— Вернем ее на место?
— Зачем?
— Чтобы не заметили.
— Ерунда.
Оказалось, не ерунда.
Мы приехали на виллу. Я встретил Лимону и сказал ей, что полотно не подлинник. Она не поверила:
— Неправда. Вы обманываете! Вы не хотите делиться.
И начала кричать. Вмешалась Вильма…
— Это правда. Я тебе привезу это полотно.
— Конечно! Вы нарисуете копию. Мне нужны мои деньги. Я все сделала, что обещала. Если вы мне не заплатите, я все расскажу Аде. Вы подонки. Вас всех надо в тюрьму. Уж я-то позабочусь. Сегодня же расскажу Дине. Министру.
Я пытался ее успокоить:
— Подожди, мы что-нибудь придумаем.
— Жду до завтрашнего дня. Если не будет денег, вы все пойдете в тюрьму.
Мы с Вильмой спустились к морю.
— Что-нибудь можно сделать? — спросила она.
— Таких денег у меня нет. Есть у матери. Но она не даст.
— Ладно. Я поговорю с Кубиком. Может быть, что-нибудь придумаем.
Понял ли я тогда, как Кубик может решить проблему? Понял, но отступить уже не мог.
И Кубик снова решил проблему.
* * *
Я понял, что из этого города надо уезжать. И быстрее.
Вильма согласилась ехать со мной.
Брак мы решили оформить у меня дома. Я подготовил ей приглашение. Тогда уже разрешение на выезд давали быстро. Но все равно нужно было ждать три недели. И мы ждали.
Аду и министершу я больше не видел. Дину тоже. Что касается Бориса, он был такой несчастный в солдатской форме, без денег. Дина исчезла, и он не знал, что делать дальше. Я дал ему свои шаровары, мы с Вильмой съездили в магазин и купили ему пару рубашек. Вильма перебралась ко мне в номер, а Бориса мы поселили в ее квартире.
Борис очень хороший парень. Он оказался в этой компании совершенно случайно.
Через три недели Вильма получила разрешение на выезд. Мы уехали. Потом была свадьба.
Теперь у нас две дочки. Мама передала мне управление заводом. Я в этом деле соображаю мало, и все дела ведет Вильма, хватка у нее директорская.
На этом записанные воспоминания Леонарда Белого заканчиваются.
38. Пятнадцать лет
Свидетель Елена Ирге, министр культуры
Прошло пятнадцать лет. Пятнадцать лет! Мне уже скоро пойдет шестой десяток.
Когда позвонила Ада и сказала, что Борис в Москве, я ее попросила отложить встречу на два дня, чтобы я успела прилететь.
Пятнадцать лет. Новый век, новые люди. Я многого достигла. После получения независимости меня назначили министром иностранных дел, потом я снова вернулась в свой кабинет министра культуры.
У меня прекрасная вилла у моря, квартира в городе.
У меня много поклонников. Я не утешаю себя мыслью, что они любят меня, а не мой пост, мои возможности. Пусть. В конце концов, привилегию быть любимой из-за положения я заслужила.
Я пришла в кафе на полчаса раньше. Когда он появился, я сразу узнала его. Он был таким же, как тогда на улице. Вы можете думать обо мне все, что хотите, но я храню эти фотографии.
Пятнадцать лет. Тогда все началось из-за брата, который пытался сбыть фальшивые купюры. Все, что тогда придумывала Дина, было на грани закона. Глупая история с картинами. С Лимоной.
Мой брат отсидел восемь лет. Теперь живет в Нью-Йорке. Я его давно не видела. Говорят, торгует картинами. Думаю, скоро опять сядет.
Зиновий. Лимона. Кто их мог убить? Я тогда сразу сказала: не Борис. Он не из тех, которые убивают. Даже на фотографиях тогда на улице у него доброе лицо и пугливый взгляд. Ада поддержала меня.
Я уверена, к убийству прямое отношение имеет этот мерзавец Кубик. Сам он не мог, он глуп и труслив. Его люди. Проходили сквозь стену? Проходить сквозь стену можно, только если есть ключи от двери. А у него ключи были.
Но зачем ему нужно было убивать Зиновия и Лимону? Не знаю. Может быть, не ему, а кому-то другому. А он только выполнял приказ. Но чей? Зачем?
Потом он утонул. Утонул средь бела дня в бассейне моего родственника. Тот держит VIP-сауну с бассейном. Я спросила его:
— Он утонул сам или помогли?
— Не знаю, но догадываюсь, что помогли.
— Кто?
— Я не хочу иметь с ними дело.
— Криминалитет?
— После независимости он связался с какими-то мутными типами.
— А не из-за той истории на вилле у Ады?
— Может быть.
Как-то я завела разговор об этих событиях с министром внутренних дел. Он меня спросил:
— Что будет, если мы узнаем правду?
Я пожала плечами.
— Во-первых, правду мы не узнаем, — сказал он, — а во-вторых, никому эта правда не нужна. Это все прошлое, которое не стоит ворошить.
Он прав. Это прошлое, которое не стоит ворошить. Никому. И мне в первую очередь.
Дина. Лимона. Королева. Картины. Прошлое. Далекое прошлое. Пятнадцать лет.
Мы с Адой видимся часто, бываем в гостях друг у друга, делимся секретами.
* * *
Я подошла к столику. Борис встал. Он меня сразу узнал. Значит, я не настолько постарела, что меня нельзя узнать.
— Я очень рада тебя видеть, Борис.
Он засмеялся. Та же улыбка, добрая и застенчивая:
— Я давно уже не Борис, я Кузьма. Кузьма Платонович Робинзонов.
Робинзонов!
— Вы прекрасно выглядите, госпожа министр.
Конечно, это обязательный комплимент, но приятно.
— Ты все в театре?
— Куда мне без Мельпомены!
— Я смотрю твои сериалы. У нас их любят. Я распорядилась, чтобы их чаще показывали по нашему телевидению.
Ада повернулась ко мне:
— А почему бы тебе не выступить спонсором для производства длинного-длинного сериала? Рабочее название «Робинзон Крузо и голая Афродита», при условии, что Борис будет играть главную роль.
С Адой накануне мы все обговорили по телефону. Ада умница, она предложила снимать фильм у нас в городе. И конечно, с Борисом в главной роли. Нужен сценарий, нужны спонсоры. «Робинзон Крузо и голая Афродита»! Это она придумала утром. Меня не предупредила. Голая Афродита.
— Со сценарием проблем не будет, — сказала вчера Ада. — А со спонсорами сложнее.
— Я попытаюсь, — пообещала я.
39. Идиллия на берегу моря
Ада нашла трех лихих писак, и те за месяц подготовили не то чтобы шедевр, но и не полную ерунду. И я начала искать спонсоров.
Наш банк и компания по производству пива вызвались помочь даже без моей настойчивой просьбы. Этого было достаточно, чтобы начать работу.
В Москве была создана съемочная группа. Через месяц к нам приехали первые техники и
