Страшно было даже представить, что могло бы произойти сейчас, не спугни я этого мужчину! Какому бы насилию и пыткам подверглась!
Все еще не чувствуя ни боли, ни холода, я прислушивалась к обрывкам слов и фраз, услышанных за стенами темницы, иногда пытаясь выбраться из сдавливающих до синяков и крови широких плоских наручников, но уже не вздрагивая, когда снова и снова слышала волчий вой, который раздавался со всех сторон.
Неужели волки на самом деле появились здесь ради меня?..
Колдун был прав. Я не хотела умереть. Не была к этому готова.
А потому ждала Зверя…стеснялась, корила себя за это, но все равно ждала, даже если не заслуживала ни его внимания, ни уж тем более того, чтобы он рисковал ради меня…
Вставала на носочки, вытягивала шею, чтобы выглянуть за решетки покосившегося каменного окна и увидеть край неба, чтобы понять, что рассвет уже близко, а в деревне бессонная страшная ночь никак не прекращалась, потому что люди впервые боялись так искренне и сильно, не ведая никогда до этого страшной силы и такой свирепости волков.
Они не убегали от огня и стрел, не сбегали в страхе, а продолжали кружить вокруг деревни, заключая ее в плотное кольцо, и выли так, что каждый раз волосы вставали дыбом.
То, что мое время вышло, я поняла, содрогаясь и судорожно выдохнув от ужаса, слыша, как кто-то за стенами моего заточения стал кричать о том, чтобы несли сено и факелы.
Никто не решался прикасаться ко мне, чтобы вывести на главную площадь, привязать к бревну и прилюдно сжечь, но люди решили иначе извести меня.
— Думала, что в живых останешься? — выплюнула мне старуха, когда показалась в темнице в компании с несколькими крепкими мужчинами, которые тащили кули с сеном и сухими ветками, и принялись раскидывать их по всему пространству темницы, пристально наблюдая за тем, как вытянулось и побледнело мое лицо, чтобы улыбнуться торжествующе и довольно.
— Хитрая ты, ведьма, да только мы еще хитрей! Ничего темнице этой не сделается, закоптиться только малость, а вот тебе она склепом станет!
Я не позволила себе даже выдохнуть до тех пор, пока люди были рядом. Не позволяла показать свой страх и безнадежность, даже если сердце заколотилось в груди, отдаваясь холодной дрожью в кончиках онемевших пальцев.
Вот и все.
Я не смогла продержаться до рассвета.
— … пусть так и будет, — прошептала я в тишину, видя, как синеватое пламя, что напоминало глаза колдуна, снова полыхнуло и взвилось вверх и за холодными мокрыми стенами раздался этот вой, от которого кровь стыла в жилах, и начинали дрожать колени.
Тот самый, который я слышала в лесу за своей спиной. Вой вожака стаи.
— Значит, уйду к своим дорогим родителям, и буду наконец в покое и счастье.
От этой мысли даже как-то потеплело на душе, вот только ужас за пределами моей тюрьмы с каждой минутой все нарастал, когда волчий вой послышался настолько близко, что я клацнула зубами, не в силах сдержать собственных инстинктов бежать как можно быстрее и дальше, чтобы не попасть в лапы хищников.
Волки прорвались в деревушку.
Ошибки быть не могло.
Они кинулись в бой, бросаясь на людей и верных псов, которые принимали удар первыми, отчего воздух завибрировал и наполнился жуткой какофонией криков, стонов, воплей, скулежа и рычания, лая и стенаний.
Изогнувшись и потянув цепи из последних сил, я смогла увидеть, как волки кидались на мужчин, не давая им возможности прорваться к месту моего заключения с факелами, которыми они должны были поджечь то сено и ветки, что заполнили пол, окружив меня со всех сторон.
Это была настоящая бойня! Ужасная, кровавая, безжалостная!
— Кидайте в окно! — услышала я противный скрипучий голос неугомонной старухи, снова и снова пытаясь освободить собственные руки, когда поняла, что мужчины последовали ее совету, и в решетку полетели факелы. Один за другим. И решетка не давала им свободно попасть в это помещение.
…но ведь было достаточно всего одной искры, чтобы сено вспыхнуло.
Я замерла, перестав пытаться выдернуть цепи, прекрасно понимая, что у меня ничего не получится, но не в силах оставить надежду, глядя, как перед глазами пролетел всего лишь раскаленный уголёк, что сверкнул огненно-красным всплеском, падая на пол.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ровно несколько секунд надежда во мне боролась и не угасала, когда я думала, что все еще может быть хорошо, и что уголек приземлился на холодный пол. Но все не могло сложиться так просто…
Сначала я увидела дым.
Тонкой струйкой он поднимался вверх голубовато-серыми кольцами, а затем сено легко затрещало, выпуская первые языки огня, которые расползались по полу стремительно и быстро, пожирая сухие ветки и наполняя пространство едким дымом.
Только люди за стенами не ликовали и не хлопали в ладоши от радости, что ведьма будет все равно сожжена. Они пытались спастись, разбегаясь врассыпную и моля о помощи и пощаде, когда словно сотканный из самой тьмы и боли появился волк, который наводил ужас одним своим видом! Настолько огромный, что его морда была на уровне человеческих лиц, а если бы он встал на задние лапы, то был бы гораздо выше даже самых высоких из мужчин!
Совершенно черный, с мощными широкими лапами…и обжигающе синими глазами!
Он раскидывал всех одним махом своей огромной головы и был совершенным воплощением Фенрира — волка, чей приход ознаменовал собой конец света и гибель этого мира.
Сквозь языки пламени, которые росли и разрастались во все стороны, я не могла отвести глаз от силы и мощи этого чудовища, который дробил человеческие кости лапами и вгрызался в глотки, одним рывком вырывая гортань, отчего в шее оставалась лишь зияющая дыра, и люди падали бездыханными, орошая кровью застывшую землю.
Жар дышал в лицо, отбирая мое дыхание, и подбираясь кусающими языками к ногам, когда я ощущала страшную боль, опаляющую ступни, оттого что камни нагрелись настолько, что кожа шипела, а я кричала, не в силах выносить эту адскую боль.
Слезы застилали глаза и запахло горелым оттого, что огонь коснулся моих волос, когда раздался оглушительный рев и грохот такой страшный, что в пору было подумать о том, что конец света все-таки наступил.
Я пыталась задержать дыхание и не впустить в себя обжигающе едкий дым, не понимая на что надеюсь и почему продолжаю верить, когда стена обрушилась грудой раскаленных камней, словно в нее попали тяжелейшим снарядом, отчего языки пламени взвились вверх до самого неба, растворяясь потухающими в первых лучах солнца искорками и оседая лишь черным пеплом на землю, укутанную снегом и кровью.
— РАДА!
На секунду закрыв глаза, я ощутила, как задрожали губы в попытке улыбнуться.
Пришел!
Его огромная полуобнаженная фигура была выше пламени и сильнее ненависти этих людей, Зверь кинулся ко мне сквозь огонь, ступая босыми ногами по горячему сену и раскаленным до бела камням, чтобы вырвать цепи из потолка, выбираясь со мной на руках на улицу.
Еще несколько секунд назад мир словно раскалывался на части, пытаясь поглотить людей с их криками сквозь рычание волков, а сейчас стояла такая пронзительная и звенящая тишина, что можно было услышать, как колотиться мое сердце.
Столпившись в одну кучу, люди были настолько напуганы, что не могли даже пошевелиться.
Никто не моргал, не молился, не крестился дрожащими пальцами.
Страх и паника были настолько огромными и поглощающими, что люди едва дышали, только смотрели огромными глазами на Зверя.
Вот он. Воплощение ужаса из самых страшных сказок в плоти и крови — настолько огромный и мощный, что едва ли кто-то мог представить его до того, как увидел сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Настолько сильный, что смог голыми руками пробить каменные стены.
Настолько яростный, что его не смогли остановить самые лучшие войны этой деревни, самые сильные и бесстрашные мужчины.
И его ужасающие звериные желтые глаза полыхали недобрым огнем в первых лучах рассвета, говоря о том, что пощады не будет.
Зверь был вне себя от ярости.
