вскоре мы выработали совместную тактику. Я отражаю атаки своим деревянным дрыном и щитом, а он разит насмерть, пробивая бронзовым наконечником своего оружия кожаные безрукавки степняков.
Это работало неплохо. Пока на нас не вышел один из верзил-громил. Для начала он легко отшиб мое оружие, потом, с презрительной легкостью отмахнувшись от выпада Асииаака, сшиб его с ног подтоком копья. Подскочил поближе и замахнулся для добивающего удара… Я как бы понимал, что следующим буду я. Но мозги тут не при чем. Сработал инстинкт. Я ударил сбоку, слегка задев врага в предплечье. Там даже крови не выступило, но добивающий удар не достиг цели… Зато враг обернулся ко мне и сделал выпад… Наверное, я в его глазах не смотрелся серьезным противником. Росточком не велик. Одет в лохмотья. Оружие — самое примитивное. Асииаак выглядел куда круче меня, и именно его и торопился добить степняк, поскольку скальп врага подобного моему сержанту, был стопроцентным пропуском в приличное общество загробного мира. Человеку, знающему что обречен на смерть, подобная добыча нужна как воздух.
Потому-то степняк и не отнесся ко мне серьезно… Скорее торопился смахнуть помеху между собой и достойной добычей… Но Лга’нхи научил… или скорее, дал представление, как работать против действительно огромных противников. Такой размерчик был мне вполне привычен. А учитывая, что этот был еще и не слишком молод, а значит, и не так быстр, как Лга’нхи… Да и продолжительная схватка и несколько ран уже порядком подутомили его, я успел.
Успел поднырнуть под удар, как учил меня этому мой наставник, и нанести удар по руке, держащей вражеское копье. Мой кол пропорол руку и сбил очередное движение. Враг на долю мгновения потерял равновесие… Именно так меня и учил мой персональный наставник Йода… сиречь, Лга’нхи. Следующий удар был в ногу… Будь тут мой протазан, я бы отрубил ее нафиг, а пока только снова поранил… Потом резкая смена позиции… заходим противнику за правый бок, в сторону, куда труднее повернуть копье. Главное, во время прыжка не поскользнуться на луже крови или выпавшем содержимом кишок… Но пока везет. Еще один удар… целился вроде как в затылок, но в последний момент перевел на почки. Нормального человека уже бы скрючило от боли. Но этот еще маханул копьем и почти достал меня… Если бы ему не пришлось бить в неудобную сторону, то даже то, что я подставил на защиту свою дрын, меня бы не спасло. Этот бугай снес бы мою защиту как соломинку… Но не снес, а лишь изрядно тряханул… А потом все кончилось. Мой оикияоо успел вскочить на ноги и воткнуть свое копье точно под ребра громиле. А потом быстро выдернул и добавил по горлу.
…Собственно, на этом битва и закончилась. Коренные сдвинули фланги и задавили врагов… Тех что еще остались живы.
А всадники уже шуровали среди стада и баб… Вопли, крики, мычание… Нас, забритых до самого лакомого момента битвы — разорения чужого стойбища и траханья пленных баб — не допустили… А я как-то и не особо огорчился по этому поводу. Хватало других дел.
В отличие от коренных нам сегодня реально досталось. Вся сила воинов-степняков, помноженная на их отчаяние и обреченность, ударила по двум оикия, составленным из кучки оказавшихся тут случайно бедолаг, да еще и вооруженных лишь деревянными кольями, плетеными из лозы щитами и фактически без доспехов… А еще учитывая, что противники значительно превосходили нас по физическим параметрам, возвышаясь над нами примерно так на голову… И это я еще молчу про тех гигантов, за два метра ростом, которые могли разить нас вне досягаемости наших копий и сносили напором даже два ряда пехотинцев… Может, обряженные в кожаные доспехи и вооруженные бронзой аиотееки и смогли бы выдержать их напор. Но мы были обречены с того момента, как Большой Босс выставил нас на острие атаки… Судя по всему, именно для этого аиотееки и собирали отряды из покоренных племен.
Еще час назад нас было две полных оикия… Даже избыточно полных, — в одной состояло тринадцать человек, а в моей так и вообще четырнадцать вместе со мной. Видать, набирались на вырост… После боя осталось всего одиннадцать человек.
…Девятеро вояк были уже мертвы, когда я к ним подошел, еще семерых мне пришлось добить самому. А еще двоих, я отстоял, несмотря на прямой приказ оикияоо добить и этих. Но я уперся и он смолчал… Вот даже не знаю, в благодарность ли за спасение своей жизни или просто подумал, что я знаю, что делаю?
Да в общем что там говорить? Так или иначе, а поранены были все наши выжившие вояки… Более-менее обошлось только у меня да у оикияоо, которые даже среди хаоса «кошачьей драки» сумели действовать в паре. Правда, синяков хватало и на нем и на мне.
…К счастью, по-настоящему серьезно раненных было только четверо, а остальные отделались относительно легко… Хотя что тут означает это «легко», мне уже давно известно. Смерть может прийти и вслед за занозой, если в рану попадает грязь.
Да, толпа раненных, а у меня, как назло, ни бинтов, ни травок, ни иглы, ни ниток.
…Строго говоря, у меня и право заниматься тут врачебной практикой отсутствовало. Но, видать, сработал какой-то рефлекс… Собачка Павлова, блин. При виде чужой крови надо в срочном порядке что-то перематывать, жевать горечь и шить…
Коренные еще добивали зажатых в клещи степняков, а я, лишь только схлынула первая волна адреналина после драки, опустился на колени возле ближайшего нашего раненого и, отрезав кусок от безрукавки лежавшего рядом степняка, наложил на искореженную деревянным колом ногу кровоостанавливающий жгут. А затем двинулся к следующему, чтобы, грустно взглянув на пропоротое брюхо, начать рефлекторно шарить по поясу в поисках кинжала… Кинжала там естественно, не оказалось, и я уже было, подняв одну из дикарских дубин, начал примериваться, как быстрее оборвать мучения бедолаги, как добрая душа Асииаак, видимо, угадавший мои намерения, протянул мне свой кривой нож-кинжал… Мысленно отметив хорошую работу изготовителя, я уже привычно вбил его в сердце пациента и протянул обратно. Затем следующий. Очередная кошмарная рана на груди. Но, кажется, ребра не пробиты. Попытался заткнуть грязными тряпками льющуюся кровь и чем-то зафиксировать тампон… Вот так оно и пошло.
Потом наши ребята, заметив, что я что-то делаю
