Читаем без скачивания Повести (сборник) - Павел Бессонов

– Василий… А по отчеству?

– Василий Борисович… Зовите по имени…

– Так что вас, Василий, интересует?

– Виктор Петрович, я в газете веду несколько направлений, но главное для меня – культура. Я занят сбором материалов прошлых лет: публикаций рассказов, юморесок, стихов… Ваши стихи нашёл. Вы по-прежнему пишете стихотворения?

– Нет, не пишу. Перешёл на прозу, притом криминальную… Вот, приехал отдохнуть, а у вас такой криминал, парня убили.

– Да-да. Я в это дело не вникал, главный занимается.

– Олег Иванович Пухов?

– Нет. Пухов давно на пенсии. Другой. Сейчас на больничном, дома.

«Значит, никто здесь и не собирается выяснять или расследовать. Пройдёт суд, дадут информашку…»

– Много неясного в деле этом, как по-вашему?

– По-моему, всё ясно. Парня крепко побили, пошёл к реке умыться, головка закружилась – бульк! И утонул… – Василий улыбчиво сощурил голубые глаза за толстыми стёклами очков.

– Вон как просто! – Виктор засмеялся. – У меня впечатление другое. Хотя вам на месте виднее.

Пожав руку Василию, Виктор вышел из заведения, толкнувшего его на нелёгкий, иногда скользкий путь журналиста. Впрочем, в другом качестве Виктор себя давно не представлял.

Виктор подходил к дому тёти Даши, когда увидел коротко остриженную голову выглянувшего из-за забора Витьки, с каким уже познакомился. Пацан глянул испуганно и нырнул за забор.

– Эй, тёзка! Ты что не здороваешься»?

Пацан опять выглянул из-за забора, набычившись, пробубнил:

– Здравствуйте…

– Как твои дела? – Виктор подошёл к забору. – Случилось что-то?

– Случилось… К следователю наверняка потащат. Кто-то заложил, что я на площади был, когда там Рыжий с Валеркой дрался.

– Тебе-то что? Ты же Валерку не бил, правда? Как свидетеля, может, и вызовут. Скажешь, что видел, и всё…

– Мало ли чего я видел…

– Кирпич в руке Рыжего видел?

– Не было у него кирпича!..

– Вот и говори правду, не бойся…

Пацан был явно напуган. Его напугала жизнь, в которой, как оказалось, было много тёмного и страшного, в которой была смерть. Он помнил красивого парня Валерия, а потом видел его лицо в гробу – отёкшее, зеленовато-бледное, с навсегда закрытыми глазами. Лицо смерти…

В четверг следователь прокуратуры Митюков не был расположен к работе по делу об убийстве. Не связывались концы с концами. Не находилась свидетельница, звонившая по телефону, не были известны парни, участвовавшие в драке. Звонок начальника милиции, приглашающего для важного разговора, Митюкова не обрадовал. Сидя в кабинете Лобанова, он со скучающим видом разглядывал скудное оформление. Единственным украшением кабинета был, если так можно сказать, портрет Железного Феликса… Уезжая в командировку, прокурор просил оказывать помощь начальнику милиции, и поэтому Митюков принёс с собой все материалы по делу и ждал, когда Лобанов с ними познакомится. Время уходило, и Митюков стал беспокоиться, что опоздает на встречу с учительницей истории Риммой Васильевной. Роман с Риммой успешно развивался, и Митюков думал совсем не о следствии.

– Алексеи Степанович! – дошёл до Митюкова басок капитана. – У вас, по-моему, достаточно материала по несчастному случаю с Валерием Степновым. Версия о падении погибшего на камень из-за неосторожности при спуске по тропе, размытой дождём, убедительна. Проведите совместно с сержантом Городько повторный осмотр места происшествия, и вы наверняка будете иметь нужные вещественные доказательства. И дело это закроем.

«Понятно, куда гнёт капитан. Валерия всё равно не воскресить, как он попал в воду – не так уж важно, а Городько уж постарается вещдок найти». Просчитав в уме всю выгоду от этого хода дела для себя, лейтенант исподтишка глянул на наручные часы, и это не прошло мимо глаз Лобанова.

– Понимаю, что спешишь. Я уже закончил. Действуй. А с драчунами разберёмся отдельно. Вам только надо выяснить причину драки… Хотя, какая причина! Молодые, подпитые. Кто-то кому-то наступил на ногу – пошёл мордобой…

Когда дверь кабинета за лейтенантом закрылась, Иван Никитович достал из папки и перечитал заявление киоскёрши Виктории Павловны Смушковой.

Викторию Павловну капитан Лобанов знал как недовольную своей судьбой женщину, мать двоих дочерей и жену пьяницы Виктора Смушкова, которого никто иначе как Витьком не называл. В далёком девичестве Виктория была соперницей Маргариты Ильиничны, тогда выпускницы ПТУ, в борьбе за Семена Косолапова. Желая насолить Маргарите Косолаповой, она и сообщила о том, что была свидетельницей ссоры Эдуарда Косолапова с Валерием Степновым из-за девушки, и привела слова угрозы Эдика в адрес Валерия.

Немного подумав, Иван Никитович переложил заявление в другую папку. Папку убрал в нижний ящик стола.

В пятницу Виктор в почтовом отделении заказал разговоры по телефону с матерью и с редакцией своей газеты. Домашний телефон не ответил. Скорее всего, мать на рынке. А в редакции шла обычная в это время летучка, и Виктору пришлось подождать – и как он про неё забыл? Отпуск…

Летучка всегда проходила организованно. Педантичный главный редактор требовал кратко и ясно излагать свои мысли. «Мы – солдаты слова. Каждое слово как пуля в десятку…» – было его любимой поговоркой. Готовясь к разговору, Виктор мысленно составлял его конспект.

Оператор связи, миловидная круглолицая девушка, принимая заказ, чуть ли не после каждого слова, прочитанного ею в бланке, поднимала голову, посылая улыбку Виктору, наклонившемуся к окошечку.

Связь с областью была отвратительной, Виктору пришлось кричать в трубку, пальцем зажимая второе ухо, чтобы как-нибудь понять редактора. Ему стало всё же ясно, что Пётр Алексеевич дал добро на подготовку материала по криминалу в городе Вяземске. «Как обычно, на подвальчик…»

Девушка дозвонилась и по домашнему телефону Виктора, и он подробно отчитался по всем родичам, успокоил мать по вопросу своего здоровья. О трагедии в городе не сказал ничего.

Когда Виктор оплачивал разговор, вид у девушки был недовольный – она ничего не узнала по делу Валерия.

После обеда в кафе с Риммой лейтенант Митюков с сержантом милиции Городько и в присутствии понятых вновь осмотрел место, где, как предполагалось, Валерий Степнов получил травму черепа. Бродя в сапогах вблизи камня в воде, сержант нашёл маленькую пуговицу белого цвета. Её единогласно признали за пуговицу с рубахи Валерия. Таким образом, версия, предложенная следователем Митюковым и поддержанная начальником милиции Лобановым, нахождением вещественного доказательства в виде пуговицы блестяще подтвердилась.

Кто участвовал в драке на площади, Митюков узнать не мог, но в частной беседе сторож магазина Мефодиевич назвал имена друзей Эдика Косолапова. В первую очередь Мефодиевич назвал Жорку Рыжего, то есть Егора Шарова.

– Этот Жорка отсидел за драку. – Мефодиевич говорил, понизив голос. – Бандит да и только. Весь в наколках.

– А кто, по-вашему, драку начал?

– Не скажу. Не видел… Этот Жорка и начал, бандюга!..

Ещё не нашлась женщина, звонившая по телефону дважды. Многие в городе, в том числе и Римма Васильевна, считали, что организовал избиение Валерия Степнова сын мэра, но улик на него не было.

Митюков решил первым на беседу пригласить Егора Шарова. Эдуарда Косолапова вызывать не стал. Пока.

Адвокат, Иосиф Борисович, официально практикой не занимался, жил на скромную пенсию, но проводил платные консультации.

Жил он в Центральном районе, и Маргарита Ильинична по телефону договорилась с ним о встрече.

Иосиф Борисович жил в доме с небольшим земельным участком. На участке не пустовало ни пяди земли, клумбы пестрели цветами, деревья белели стволами, дорожки солнечно желтели песочком.

Маргариту Ильиничну встретил невысокого роста полный благообразный мужчина с уходящей за темя лысиной. Узкое лицо с крупным висловатым носом и живыми тёмными глазами излучало благожелательность и готовность оказать любую помощь.

Сбивчивую речь Маргариты Ильиничны адвокат терпеливо выслушал до конца, поощрительно кивая годовой.

– Мальчика надо спасать! – воззвала Маргарита Ильинична, трагически кривя тонкие губы и прижимая сухонькие ладошки к тому месту, где у женщин бывает грудь.

Она передала в руки мэтра юриспруденции конверт, и он, не вскрывая, ощутил весомость гонорара.

Убрав конверт в карман фланелевой куртки, Иосиф Борисович улыбнулся добрейшей улыбкой.

– Дорогая Маргарита Ильинична, вы напрасно так волнуетесь, – тёмные глаза его масляно поблёскивали. – Вы и ваш муж, уважаемый Семён Семёнович, естественно, не хотите, чтобы Эдуард рассматривался как подстрекатель, – это грозит статьёй. Такого можно избежать. Это непросто, – Иосиф Борисович сделал выразительную паузу. – Непросто, но выполнимо. Во-первых, вы должны встретиться с матерью Егора и предложить ей уговорить сына взять организацию драки на себя. Егору, за участие в драке и нанесение побоев впоследствии погибшему парню грозит срок, а вы поможете этой неблагополучной семье материально, сразу вручив некоторую сумму. Без свидетелей, конечно. Все остальные, кто присутствовал при драке Шарова со Степновым, в том числе и ваш сын, будут просто свидетелями. Я постараюсь поговорить со следователем. Он молодой ещё, но понятливый, – Иосиф Борисович ещё раз мило улыбнулся.