Читаем без скачивания Смерть под парусом - Чарльз Сноу

Мне хотелось найти хоть какое-нибудь уязвимое место в рассуждениях друга:

— Но он же мог забежать на минутку в свою каюту.

— Мы абсолютно точно знаем, что его там не было. Уильям несколько раз пытался выжить его из ванной, чтобы самому помыться, и всё это время, между 9.00 и 9.05, оттуда слышался голос Филиппа. Уильям занял ванную примерно две минуты спустя, после того как оттуда вышел Филипп, и Филипп больше в каюту не возвращался. Когда Уильям вышел из ванной, он обнаружил Филиппа около приёмника. Остаётся самое большее две минуты, в течение которых мы не знаем, что делал этот шалопай.

— Вполне достаточно, — буркнул я, — чтобы застрелить человека.

— Но не достаточно, — парировал Финбоу, — чтобы застрелить человека, а потом ещё успеть привести мягкие, пушистые волосы в идеальный порядок, не имея под рукой ни зеркала, ни щётки.

— Боюсь, что ты опять прав, — согласился я.

— Боишься? — удивился Финбоу. — А ты что, предпочёл бы, чтобы Филипп оказался виновным? Он безволен, верно, но в обаянии ему никак отказать нельзя.

— Да нет же, я далёк от подобной мысли. Я вообще не хотел бы, чтобы кто-нибудь из них оказался виновен. Но весь ужас в том, что один из них всё-таки преступник, и от этого никуда не уйти.

Мне кажется, что Финбоу понял, в каком я смятении, я с трудом подбирал подходящие слова. Он хорошо меня изучил и, видимо, догадывался, что я в душе молил бога: «Кто угодно, только не Эвис!»

— И как бы это ни было больно, — сказал он, — ты, скорее, согласишься, чтобы убийцей оказался Филипп, только бы не кто-то другой. — И, покончив с этим вопросом, он спросил: — Иен, мне почему-то думается, что моя версия насчёт отпечатков пальцев на штурвале показалась тебе не очень убедительной, а?

— Я и сейчас нахожу странным, что на штурвале найдены отпечатки пальцев одного только Уильяма.

Финбоу начал объяснять:

— Самое главное в другом — там не оказалось отпечатков пальцев Роджера. Это может означать только одно: что штурвал очень тщательно протёрли, после того как Роджер прикасался к нему последний раз. Если убийца не дурак, то он сделал это, чтобы уничтожить вместе с ними и свои следы.

Ещё не совсем понимая, куда он клонит, я кивнул.

— Видишь, Иен, — продолжал Финбоу, — значит, версия, будто Уильям, бросившись на твой зов, схватился за штурвал, чтобы можно было потом объяснить, откуда на штурвале отпечатки его пальцев, несостоятельна. Если бы Уильям намеренно хотел всех запутать, чтобы скрыть следы своих пальцев, оставленных ещё до того, как был найден труп Роджера, тогда должны быть отпечатки пальцев Роджера. Но в том-то и дело, что убийца, перед тем как уйти с палубы, стёр абсолютно все следы, имевшиеся на штурвале, а это значит, что Уильям, швартуя яхту, оставил отпечатки своих пальцев на штурвале без всякого умысла.

Нельзя было не согласиться с этим здравым и логичным выводом.

— Да, всё ясно. Только почему ты не додумался до этого раньше?

— Да как-то в голову не пришло, — задумчиво произнёс он. — Но, по-моему, не такой уж это грех — упустить одну не столь существенную деталь в таком запутанном деле. Не так это, в конце концов, и важно. Единственное, что можно сказать по этому поводу: нет ничего подозрительного в том, что Уильям, когда ты позвал его на помощь, бросился к штурвалу и повёл яхту. Он просто не мог поступить иначе — такова его натура, я тебе уже объяснял. И не надо искать никаких скрытых мотивов в его поступках.

— Целиком и полностью с тобой согласен, — сказал я, — только почему он отделился от нашей компании и пошёл к себе, тогда как все остальные направились в центральную каюту?

— На то, — пряча улыбку, ответил Финбоу, — у него была весьма серьёзная причина.

— Какая? — спросил я.

— Он ушёл, чтобы надеть сорочку, — ответил он.

— Только и всего? — удивился я.

— Только и всего, — подтвердил Финбоу. — На палубу он выскочил чуть не нагишом, но для серьёзного разговора хотел предстать в приличном виде. Одно время меня мучил вопрос, почему всё-таки он появился на палубе полуголый. Как будто заранее готовил себе предлог вернуться в свою каюту на обратном пути. На первый взгляд это выглядело подозрительно. Однако в таком предположении было одно слабое место — ему нечего было больше делать в своей каюте, кроме как надеть сорочку. Он не мог рассчитывать смыть какие-то следы, так как там нет умывальника. Спрятать что-то? Тоже нет, так как Беррелл давным-давно обнаружил бы спрятанное. Словом, мне пришлось отказаться от этой версии. Прямо зло берёт: только выдумаешь эдакого коварного злодея-убийцу, как тут же оказывается, что всё это только твоя фантазия. Боюсь, что в данном случае всё до обидного просто: Уильям выбежал на палубу без сорочки потому, что на нём в тот момент, когда ты ему крикнул, не оказалось сорочки, а в каюту к себе забежал по той простой причине, что ему необходимо было одеться.

Обедать мы поехали в мой клуб, и Финбоу упорно настаивал на том, чтобы мы не спешили и отдали должное клубной кухне.

— Самое главное, чтобы твои друзья не догадались, что я приехал с целью найти убийцу Роджера. Кое-кто, может быть, и догадывается, но я льщу себя надеждой, что довольно сносно играю роль друга, который в трудную минуту жизни пришёл на помощь и не оставил тебя в беде. Если мы сейчас сорвёмся и помчимся в Норфолк, чтобы, не дай бог, не пропустить ни одного сказанного там слова, то атмосфера подозрительности ещё более обострится. И хотя я действительно не хотел бы пропустить ничего из того, что там говорится и делается, лучше задержаться. Давай посидим, как в старые добрые времена. Что ещё остаётся нам, бобылям?

Мне не терпелось вернуться назад, к друзьям, но в то же время я отдавал себе отчёт, что надо вести себя так, чтобы никому и в голову не пришла мысль об истинных целях приезда Финбоу.

— Против смерти, как таковой, я ничего не могу возразить, но какой смертью умереть — мне далеко не безразлично, — продолжал он. — Вот будет потеха, если меня пристукнут на этом богом забытом болоте и мой бездыханный труп найдут Алоиз Беррелл вместе с миссис Тафтс! Даже если бы жертвой убийцы пал ты, Иен, это не сдвинуло бы дела с места: лишний штрих, который, возможно, только спутал бы все карты. В общем, я не вижу серьёзных причин, для того чтобы устранять тебя. — Внезапно он оставил шутливый тон и серьёзно сказал: — Запомни, Иен, убийца Роджера на редкость умён и способен на любой самый отчаянный шаг.

В полночь Финбоу усадил меня в свою машину, и мы направились к северным окраинам Лондона. Когда позади остались последние дома, я настроился на долгий путь в Норидж. Свет фар ложился длинными светлыми снопами на прямую ленту шоссе, далеко освещая дорогу. Я пребывал в том блаженно-мечтательном состоянии, которое всегда испытываешь во время быстрой езды ночью в комфортабельной машине. Но Финбоу вернул меня на землю.

— Завтра к этому времени я должен знать, кто совершил преступление.

— Что ты намерен предпринять? — встрепенулся я.

— Ничего особенного, просто нарисовать мысленный портрет каждого участника прогулки. Это не так уж сложно. Сделал же я портрет Уильяма, теперь он ясен мне до конца. И Филипп тоже. Я уверен, что смог бы заранее предсказать каждый его шаг, каждое слово. Они оба выбыли из игры. Следующее задание — составить себе ясное представление об остальных трёх. Когда я с ним справлюсь, думаю, что всё встанет на свои места и загадочное перестанет быть загадочным. А знаешь, Иен, в этом деле действительно есть свои загадки. Зачем Эвис понадобился вчера вечером огонь, хотел бы я знать? Ничего, скоро всё выясним. Расследование облегчает одно обстоятельство: в преступлении могут быть замешаны всего пять человек. Итак, как бы туп я ни был, но рано или поздно методом исключения я должен добраться до истины. В том, что имеешь дело с замкнутым кругом людей, есть своя прелесть. Это похоже на расследование убийства, совершённого на необитаемом острове, куда волей судьбы заброшены шесть человек.

Около половины третьего ночи мы прибыли в Поттер-Хайгем. Оставив машину в деревне, мы зашагали по тропинке к нашей вилле. По земле плыл плотный туман с реки, и наши пальто отяжелели от влаги. Туман стелился понизу, а над нами темнело чистое, звёздное небо. Мне не терпелось поскорее войти в дом и убедиться, что за время нашего отсутствия ничего страшного не произошло.

Дойдя до поворота тропинки, мы увидели вначале крышу, а затем и смутные очертания дома. Нигде ни огонька, дом словно вымер.

— Все спят, — шепнул мне Финбоу. — Тише!

Мы подошли к дому на цыпочках, и я осторожно открыл дверь. В маленькой прихожей было темно как в преисподней.

— Зайди в столовую, — тихо распорядился Финбоу, — там на каминной полке стоит свеча.

Я открыл дверь справа от себя, ощупью нашёл свечу и зажёг её. Подождав, пока пламя разгорелось, я повернулся, чтобы выйти, и весь похолодел от ужаса.