Читаем без скачивания Автографы на картах - Сергей Попов

Впервые на карты легли большие острова Подкова, Песцовый, Круглый, Гольцмана, Баранова и другие. Многие носят имена участников экспедиции и судов.

9 сентября 1934 года гидрографическое судно «Сталинец» высадило Михаила Ивановича Цыганюка, практиканта Сибирского астрономо-геодезического института, на небольшой безымянный островок в шхерах Минина. Рабочие сразу же приступили к установке палатки, а Цыганюк пошел осмотреть остров, который предстояло снимать, и заодно набрать бересты для разведения костра. Вскоре он наткнулся на раскиданные вещи, истлевшие остатки одежды. Среди вороха размоченных бумаг оказалась мореходная книжка матроса «Геркулеса» А. С. Чухчина и справка на имя матроса В. Г. Попова. Позже на судне Михаил Иванович узнал об обнаруженном топографом А. И. Гусевым на острове Вейзеля (ныне остров Геркулес) столбе с вырезанной на нем надписью «Геркулесъ 1913». Так впервые были найдены следы пропавшей без вести в 1912 году арктической экспедиции В. А. Русанова, пытавшейся пройти Северным морским путем с запада на восток. Имя Цыганюка стало хорошо известно как раз благодаря этим находкам. А ведь Михаил Иванович больше двадцати лет после этого составлял полярные карты. Еще до войны прошел со съемкой почти все побережье Карского моря от Гольчихи до архипелага Норденшельда, трижды зимовал. Тонул, горел, не раз бывал в объятиях белого медведя. Однако экспедиционные лишения, тяжелый физический труд не отвратили его от Арктики, а, наоборот, еще больше спаяли с ней. Уже в пенсионном возрасте он зимовал на Енисее, вводя в действие новейшую навигационную систему для проводки советских и иностранных судов, направляющихся в Игарку.

В учебнике профессора Андрея Павловича Белоброва, по которому училось мое послевоенное поколение гидрографов, есть такие слова: «В связи с расширением гидрографических работ в арктических морях при выполнении промера вне видимости берегов в течение ряда лет, начиная с 1934 г., применялся предложенный помощником капитана парохода «Г. Седов» А. А. Брауном способ промера на веховых полигонах»[103].

Для Анатолия Алексеевича Брауна экспедиция 1934 года на ледокольном пароходе «Г. Седов», которой руководил директор Арктического института Р. Л. Самойловнч, была первой в Арктике. Правда, еще десять лет назад он пересекал Полярный круг, участвуя в заграничном походе крейсера «Аврора» и учебного судна «Комсомолец» из Кронштадта в Архангельск.

В последующие две навигации Брауну доверили руководство большой арктической экспедицией, базировавшейся на парусно-моторной шхуне «Темп». Построенная в 1931 году в Норвегии, шхуна южным путем пришла во Владивосток и оттуда с Северо-Восточной экспедицией Наркомвода в только что родившийся порт Тикси.

— Очень удобное для того времени было судно, — рассказывал Анатолий Алексеевич, — автономное, мореходное, даже с грузом его осадка не превышала четырех метров, а это чрезвычайно важно для гидрографических исследований. Правда, грузоподъемность его была всего 65 тонн, что неудобно для транспортных перевозок, которые «Темпу» приходилось выполнять нередко. Капитанами его в те годы были С. К. Эрманбрик, а затем Ю. К. Жуков. Старший механик Федор Герасимов проработал на «Темпе» четверть века, за что был награжден орденом Ленина.

Невольно вспомнился Юрий Константинович Жуков, с которым мне приходилось встречаться в Тикси, где он работал капитаном порта в 50-е годы. О нем рассказывали тогда, что он брат маршала Жукова и что он никогда не брал на борт навигационных карт, предпочитая плавать, как древние мореходы, «по рукавице». И то и другое было вымыслом, хотя не без доли правды. Родом Жуков был калужанин, из тех же мест, что и прославленный полководец. Может, и дальним родственником его был, в крестьянских семьях не больно-то занимались генеалогическими изысканиями. А вот набор карт брал на борт действительно редко. Он настолько хорошо знал условия плавания в море Лаптевых, что всегда ограничивался одной самого мелкого масштаба картой…

— В сентябре 1936 года, — продолжал Браун, — мы закончили промер и ограждение пролива Дмитрия Лаптева для проводки по нему эсминцев «Сталин» и «Войков», первыми из военных кораблей совершавших сквозной переход по Северному морскому пути на Дальний Восток. Мы тогда плохо знали гидрологический режим 122

пролива, неверно выбрали глубину постановки вех, поэтому многие из них легли на воду. Но так как частота их постановки была велика, то мы провели караван благополучно. О. Ю. Шмидт, руководивший экспедицией, поблагодарил маленький «Темп» за большую работу.

Много было потом арктических командировок в жизни Брауна. В Арктике он создавал структурные подразделения полярной гидрографии, строил гидрографические суда, эвакуировал многочисленные гидрографические службы из блокадного Ленинграда. Лишь в 50-е годы, когда Браун учился в Академии Морского флота и руководил Ленинградским морским агентством Главсевморпути, не пришлось ему работать в Арктике. Но и тогда на него была возложена ответственность за ремонт арктических судов на ленинградских заводах.

В экспедиции на «Темпе» в 1936 году Брауну помогал его земляк А. А. Остроумов, только что окончивший Высшее военно-морское училище имени Фрунзе. Специалисты с высшим образованием в полярной гидрографии в те годы были редкостью, и Алексей Алексеевич начал учить других на организованных в Гидрографическом управлении ГУСМП курсах техников-гидрографов. Выпускники этих курсов Л. И. Виноградов, А. И. Гаудие, А. П. Македонский, И. И. Корчажинский, 10. С. Сырокомский, И. Д. Шаронов, М. Е. Шадрин и многие другие всю жизнь отдали гидрографическому освоению Арктики. Я. П. Кобленц, Г. С. Михеев, Б. И. Лейкнн затем окончили Гидрографический институт Главсевморпути и стали командирами производства.

Это учебное заведение открылось 25 апреля 1935 года в Ленинграде. Освоение высоких широт в разгаре, специалисты высшей квалификации для этого были нужны незамедлительно. Чтобы сократить время их подготовки, часть набора в институт произвели студентами вторых и третьих курсов ленинградских втузов. Благо добровольцев оказалось предостаточно. Молодежь стремилась быть там, где трудно, где вершились большие героические дела. Арктика в те годы, как теперь космос, манила своей неизведанностью.

Уже в 1938 году состоялся первый выпуск одиннадцати инженеров-гидрографов. В последующие довоенные годы Гидрографический институт окончили 108 человек. Некоторые из них еще студентами оставили свои автографы на арктических картах. О них я расскажу ниже. Но прежде о преподавателях. Среди них было много известных в стране ученых-мореведов и полярников: профессора II. Н. Матусевич, Н. А. Сакеллари, Б. П. Хлюстин, получивший степень доктора географических наук за первую лоцию Карского моря Н. И. Евгенов.

Профессор Г. С. Максимов, например, преподавал гидрографию. Он сам немало создал морских карт, а главное — стал родоначальником отечественной школы гидрографии. Сын литератора-этнографа, почетного академика С. В. Максимова, автора популярных в конце прошлого века книг «Год на Севере», «Сибирь и каторга» и других, мичман Максимов после окончания в 1896 году Морского корпуса попросил направить его в Сибирскую флотилию. Небольшой транспорт «Якут», на котором он служил вахтенным офицером, занимался охраной дальневосточных промыслов от иностранных браконьеров, но попутно выполнял и небольшие гидрографические работы. Они пришлись по вкусу молодому моряку, поэтому на следующий год он попросил перевести его на шхуну «Тунгус», работавшую на гидрографию. Обычно строевые офицеры неохотно занимались гидрографией, служба была труднее, а жалование ниже. Поэтому просьба Максимова вызвала удивление, но была удовлетворена.

Начальник Отдельной съемки Восточного океана генерал-майор Э. В. Майдель доносил тогда морскому министру: «В то время как судовые офицеры пользуются всеми удобствами кают-компанейской жизни, их товарищи гидрографы проводят время почти в одиночестве, при скудной пище, без медицинской помощи, в необитаемых местностях и в открытом море, на шлюпках, разрушая постепенно свое здоровье почти под открытым небом от суровых климатических условий. В особенности тяжелы эти условия в здешних окраинах России, и несмотря на то эти труженики безропотно несут свою тяжелую ответственную работу, только из сознания долга и привязанности к делу»[104]. Очень хорошо сказано о цене морской карты!

Когда в 1900 году Максимов уезжал на учебу в Морскую академию, его старший товарищ, сослуживец по Дальнему Востоку А. И. Неелов характеризовал его как очень дельного и опытного офицера-гидрографа. После окончания академии Максимов два года совершенствовался в астрономии и геодезии в Пулковской обсерватории у выдающегося русского ученого Ф. Ф. Внтрама. Георгий Сергеевич гордился тем, что он седьмым по счету в русской гидрографии защитил диссертацию на звание гидрографа-геодезиста. «Первым учеником Ф. Ф. Витрама из морских офицеров был с 1887 г. Ф. К. Дриженко, — писал он, — а затем в хронологическом порядке следующие лица: Е. Л. Бялокоз, А. А. Родионов, А. М. Бухтеев, П. А. Бровцын, Б. И. Чайковский, Г. С. Максимов, Б. В. Давыдов, Н. Н. Матусевич, П. А. Новопашенный, В. В. Третьяков и П. В. Мессер»[105]. Это до смерти Витрама в 1914 году.