а она считает, что я ей принадлежу. Дура дурой.
— Можно подумать, когда вы спали, ты был ее. Я на сто процентов уверена, что у тебя были и другие бабы в этот момент, — хмыкнула я, вернувшись к своему напитку.
— Меня с Линкой связывал только секс…
— Ой, прошу, давай без подробностей. Не очень-то приятно это знать.
— Других отношений у нас не было, — продолжил Егор, — общее удовольствие, я ей — деньги.
— Не удивлена. Только знаешь ли, Егор, — я отодвинула чашку и склонилась над столом, смотря в его глаза: — Что ты тогда хочешь от меня? Собрался завоевывать доверие? И тут же рассказываешь, что у тебя помимо моей матери было еще полно баб.
Земский повторил мою позу и внимательно посмотрев в глаза, произнес:
— А я тех баб не завоевывал. Тебе о чем-то это говорит?
— Мне плевать. Если когда-нибудь я все же доверюсь мужчине, то не собираюсь быть одной из его шлюх. Я буду единственной для него. Он даже смотреть не захочет на других.
Уголок губ Егора дернулся. Мужчина одарил меня задумчивым взглядом и откинулся на спинку стула.
— Какая же ты ведьма, — хмыкнул он, а я в ответ нахмурилась.
— Наколдую — полысеешь. В трусах.
— Одевайся иди.
— Зачем? Я не хочу в ресторан.
— А чего ты хочешь? — уточнил он, посмотрев на мои губы.
— Уверен, что хочешь знать?
Он сдержанно кивнул, а я коварно улыбнулась.
— Хочу зеленую травку, вино и клубнику в шоколаде.
— На закате, что ли?
Я ухмыльнулась и, допив кофе, ушла в комнату переодеваться. Раз уж ресторан отменяется, можно надеть что попроще.
Достала из шкафа джинсы с футболкой и легкую кофточку. Как раз для вечерней прогулки самое то.
— Блонди, — услышала через дверь.
— Дверь закрыта, посмеешь открыть — я тебе череп проломлю.
— Ой, млять, — вздохнул Егор, а я тихо хихикнула, — клубнику в белом шоколаде или в черном?
Честно? Я обалдела от его вопроса, но теряться не стала, поспешила ответить:
— В молочном.
— С тебя поцелуй.
Угу, мечтай, дедок. То, что ты решил обо мне позаботиться, ни о чем еще не говорит. Знаю я твои намерения. Маньячелло!
Ну ладно, в щечку поцелую.
— Слушай, тебе не кажется странным, что едва ли не каждый твой визит заканчивается выносом двери в моей квартире? — задумчиво поинтересовалась я, шагая рядом с Егором по бульвару.
— Нет, не кажется, — ответил он обыденным голосом и заграбастал мою ручку в свою лапищу.
— Ты чего это?
— Поближе со мной иди, а то мало ли… вон, хватает тут мимо проходящих.
— Ты просто зажрался, забыл, что такое гулять пешком. Ты же только посмотри, какая прекрасная погода, какой закат.
— Хочешь, на катере покатаемся?
Я резко остановилась, дернув Егора за руку.
— Чего нервничаешь?
— Егор, мне не нужен весь этот пафос. Я просто хочу прогуляться. Это моей мамочке будешь самолеты, яхты, пароходы дарить.
— Мне нравится, когда ты злишься, такая сексуальная становишься, — улыбнулся он, а я закатила глаза.
— Невыносимый пенсионер.
Земский потянул меня вперед по дорожке. Я наблюдала за ним со стороны и немного смущалась. Он вел меня за собой, словно маленькую девочку, но при этом я не ощущала себя ребенком. Наоборот, мне было приятно чувствовать себя такой маленькой рядом с ним. Он заботился обо мне как о женщине. И его рука, полностью обхватившая мое запястье, лишь подтверждала мужскую заботу. Я к такому точно не привыкла, но не спешила прерывать такой момент. Хотелось на минутку представить, что я за его спиной, под его защитой.
— Как тебе эта поляна? Ты давай, блонди, сама решай. Романтик из меня хуе… херовый. Меня жизнь к такому не готовила.
Я хихкнула и пожала плечом.
— Здесь хорошо. Отличный вид на закат.
Егор повел меня на горку. Там уже сидели несколько парочек, но оставалось место и для нас. Отлично, то, что доктор прописал. Весенний закат, зеленая травка и… бутылка вина.
— Господи, почему так сложно подниматься на горку… — начала бурчать я, пройдя полпути.
— Горе луковое, — хмыкнул Егор и подхватил меня под попу. Одной рукой! Он что, монстр?
— Дед, ты че, совсем двинулся? Хочешь, чтобы давление поднялось и сердце прихватило? Я не буду делать искусственное дыхание.
— Черт, а я уже подумывал тебя в жены взять. Ну что так не везет.
Мы поднялись на самый верх, и, оказавшись на ровной поверхности, Егор поставил меня на травку. Мне срочно захотелось разуться, что я и сделала. Сбросила кеды, стянула носки и с удовольствием голыми стопами потонула в зелени. Какое же это облегчение. На миг прикрыла глаза от наслаждения.
— Ребенок, — дед пальцем щелкнул меня по носу, — здесь стелемся?
Я распахнула глаза и недовольно сморщила нос.
— Можешь же ты испортить малину. Ах да, где сегодня ночуешь? Какая шлюшка приютила?
— Да никакая она не шлюшка. Милая девушка.
От его слов душу пронзила легкая неприятная стервочка. Что это было — непонятно, но мне стало неприятно слышать, что он будет ночевать в объятиях какой-то сучки. Одно дело, когда я ему это говорю, и другое, когда он это подтверждает.
Егор сам расстелил покрывало, откупорил бутылку с вином и разлил по бокалам. Потом достал мою любимую клубнику в шоколаде и банку со сливками. Как настоящий джентльмен подал мне руку и помог умостить пятую точку на покрывале. Сам присел неподалеку от меня на другом крае.
— А ты взял, что я просила?
— В корзине. Не понимаю, зачем они тебе.
Я улыбнулась и достала из корзины пачку семечек. Открыла и протянула деду.
— Мне незачем, а вот тебе самый раз. По возрасту подходит.
Я отняла у него бокал с вином, наблюдая за его реакцией.
— Карин, если что, милая девушка, у которой я сегодня ночую, — это ты.
— А! — отняла семечки, вернула бокал. — Пей без остановки. Авось повезет, и тут останешься спать, моя квартира алкашей не принимает. Пей побольше за свое здоровье.
— Язва. Ну ничего, однажды я займу твой рот чем-нибудь эдаким.
— Угу, мечтай-мечтай.
Мы стукнулись бокалами и отпили вина. Егор выбрал напиток на свой вкус, и, как оказалось, этот самый вкус у него отличный. Знает толк в вине.
— Егор, расскажи что-нибудь о себе. Я же должна знать, с кем проведу сегодня ночь в одной комнате.
— Что тебя интересует?
— Например, твоя семья. Родители, братья, сестры. Каким ты был в детстве, какого цвета трусы носил.
— О, интересная тема. Трусы! Я носил белые в горошек, красные в желтый цветочек, и одни даже стринги были. А ты какие предпочитаешь?
— А я кружевные,
