C древнейших времен (печати протоиндийской культуры Хараппы и Мохенджо-Даро, 4—3-е тыс. до н. э.) образ Богини-Матери объединяется с образом Мирового Древа: она может изображаться в развилке его ветвей, стоящей под ним, в культовой практике священное дерево может почитаться как ее воплощение; топологически с протоиндийскими изображениями сходны древнеегипетские изображения Исиды под деревьями (иногда в паре с Осирисом) или Исиды и младенца Гора в камышах. Примеры почитания дерева как воплощения Богини можно легко найти и в русской культуре: троицкая березка, наряженная девушкой. Интересующихся отсылаем к книге А.Голана «Миф и символ» – местами очень спорной, но написанной несомненно с огромной любовью и эрудицией[82].
B северорусской вышивке нередки изображения огромной женской фигуры с поднятыми руками, ладони иногда могут заменяться цветами, также существуют композиции, где фигура заменена деревом. Как показала автор этих строк[83], эти изображения восходят к образу Богини-Матери, причем поза – воздетые руки – происходит от объединения образов Богини и Древа.
Bce это сполна применимо к образу Владычицы Лориэна. Она не только живет на мэллорне, но королевский мэллорн значительно больше и выше всех прочих, так что Хранителям даже приходится отдыхать, пока они идут по настилу, опоясывающему это исполинское дерево. B романе Галадриэль несколько раз воздевает руки вверх (в частности, прощаясь с Хранителями); эта ее поза настолько знакова, что регулярно воспроизводится иллюстраторами и в фильме Джексона она также выделена. Примечательно, что с этим иконографическим типом сходен сам облик мэллорна как такового: дерево, где ветви отходят от ствола под прямым углом, а потом устремляются вертикально вверх.
Белый и золотой
Цветом Богини-Матери является белый[84]; в частности, это цвет полотна, входящего в многочисленные ритуалы, восходящие к ее культу. Другой ее атрибут – золото как атрибут потустороннего мира и сферы верха, а также золотое кольцо. O кольце чуть позже, пока посмотрим на цветовые характеристики Лориэна и его Владычицы. «Высокие, все в белом, величественные и прекрасные предстали глазам пришедших легендарные правители Лотлориена. Волосы Владычицы Галадриэли отливали старым золотом…». Ho этого мало. B описании этого чудесного леса фактически упоминаются только три цвета: белый, золотой, изредка зеленый. «На вершине двойным венцом росли два круга невиданных деревьев. Составлявшие внешний круг блистали белоснежной корой… Бледное золото крон мерцало и переливалось под ветром. Трава на склонах кургана пестрела звездчатыми золотистыми цветами». «За рвом вышли на дорогу, мощенную белым камнем. Город зеленым облаком высился слева, и, по мере того как ночь вступала в права, все больше огоньков вспыхивало в вышине, переплетаясь со звездным небесным узором. Белый мост подводил к городским воротам…», «…из него брал начало белый в свете множества светильников ручей». Цветы, растущие в Лориэне, – это золотой эланор и белый нифредил.
Bce это создает образ потустороннего мира. В.Я. Пропп в «Исторических корнях волшебной сказки»[85] подробно прописывает белый цвет как цвет духов, знак невидимости для живых – вспомним о запретности Лориэна, его недоступности для простых смертных; золото же есть знак самого сердца потусторонних миров; равно как и золотые косы иномирных красавиц.
Тема золота, сияния в образе Галадриэли органично сочетается с уже проанализированной темой Древа. По мысли Толкина, имя «Галадриэль» – «Увенчанная Светом» – это синдарская форма ее имени, где корень «галад», «свет» оказался омонимичен другому синдарскому корню «галад», «дерево» (в названии лориэнских эльфов «галадрим», «древесный народ»). Так Толкин в самом имени своей героини соединяет образы света и древа.
Вода, волосы и кольцо
Основной эпизод для Галадриэли – это ее «зеркало», чаша, в воде которой Фродо и Сэм отчасти видят будущее, и последующая сцена, где Фродо предлагает Владычице взять Единое Кольцо, а затем видит у нее на руке Кольцо Воды. Как видим, мотив круга воплощен трижды (чаша и два кольца), мотив воды – дважды. Вода и кольцо (круглая чаша) – устойчиво женские символы; не стоит их связывать непременно с образом Богини-Матери, это знак женского начала как такового. Примечательно, что, хотя эльфийских колец – три, и подразумевается, что все три действуют на всем протяжении сюжета, но только в самом финале становятся зримы кольца Огня и Воздуха, причем тогда, когда их сила уже ушла: это кольца на руках мужских персонажей, и Толкин избегает включения их в действие. Что касается Единого Кольца, то, как было показано, его символика совершенно другая.
Рассматривая образ Галадриэли как реализацию архетипа Богини-Матери, мы легко находим ответ на вопрос, почему Кольцо Воды – с алмазом, а Кольцо Воздуха – с сапфиром (обыденное сознание скорее предположило бы синий камень для воды и прозрачный для воздуха). Ho поскольку с Богиней связывается белый цвет (синий характерен для владыки преисподней, см. ранее об Одине; в символике «Властелина Колец» этот цвет почти не задействован), то возникает сопричастие вода = белый цвет. Вспомним и белый ручей в приведенной выше цитате.
Магия считалась исконно женским занятием, поэтому героиня, наделенная максимальной женственностью, закономерно изображается мудрой и отчасти провидящей. Галадриэль говорит о себе: «моя сила – в знании прошлого и настоящего, а отчасти и будущего». Именно она созывает Белый Совет, она лучше других понимает Гэндальфа. Мудрость и магия в мифологической системе нераздельны, и потому Владычица Лориэна оказывается чародейкой – в исконном, древнерусском значении этого слова, подразумевающего «действия с чарой» (чашей). Так мы вернулись к Зеркалу (чаше) Галадриэли.
Если чаша и кольцо реализуют мифологему круга как женского символа, то другой важнейший атрибут Галадриэли – ее золотые волосы, по которым она и получила свое имя, – связан мифологемой воды. И здесь речь пойдет об эпизоде, не понятном без чтения черновиков Толкина: о плаче Галадриэль.
Ограничиваясь только текстом «Властелина Колец», мы не видим логической связи между эпизодом, когда Галадриэль исполняет просьбу Гимли подарить ему прядь волос, и ее песней на эльфийском языке, которую слышат Хранители, уплывая. Между тем для Толкина эти два эпизода находились в неразрывном единстве.
B черновых рукописях[86], не вошедших в посмертно изданный «Сильмариллион», Толкин пишет о том, что во времена Предначальной Эпохи величайший из эльфийских мастеров Феанор просил у Галадриэли, своей племянницы, прядь волос, однако получил отказ. Позже при трагических обстоятельствах Феанор призывает эльфов покинуть Благой Край Валинор, а затем бросает часть последовавших за ним на произвол судьбы. Эта часть эльфов с большими потерями добирается до Срединных Земель, ведомая вождями, среди которых – Галадриэль. Однако исход из Благого Края воспринимается в системе ценностей Толкина негативно, и Галадриэль как последний из оставшихся в живых вождей этого похода лишена возможности вернуться на Заокраинный Запад. Именно об этом она скорбит в своем плаче, написанном на квэнья – языке эльфов Запада. Однако раскаянье, помощь Фродо и отказ от Единого Кольца – все это позволяет Владычице Лориэна получить прощение, и в финале она уплывает в Благой Край.
Как видим, в этом эпизоде тема воды реализована дважды: во-первых, путь на Заокраинный Запад, о невозможности которого скорбит Галадриэль, пролегает по морю, во-вторых, она сама поет об этом в ладье на реке.
Добро и зло
Как мы уже отмечали, образ Богини-Матери определяется по амбивалентности – то есть по сочетанию противоположных черт. Двуединство жизни и смерти, подательница благ и губительница – вот что отличает Богиню-Мать и наследниц ее образа от прочих провидиц и белых дам с золотыми кудрями. B образе Галадриэли этот мотив реализуется как минимум трижды.
За пределами Лориэна о Галадриэли идет молва как о страшной колдунье, ее боятся, Золотой Aec считается опасным и губительным местом. Лориэн и в самом деле опасен для того, кто в него попадает, но только в том случае, если пришедший сам несет в своем сердце частицу зла. Именно Галадриэль невольно провоцирует зло, спящее в душе Боромира[87], и тем самым не прямо, но косвенно становится причиной его гибели.
B приложениях к «Властелину Колец» сообщается о том, что во время Войны Кольца вражеская крепость Дол-Гулдур была взята и Галадриэль обрушила ее стены. Разумеется, не стоит представлять Владычицу Лориэна воительницей с мечом и щитом, речь здесь идет скорее о борьбе магии, но при всех оговорках – решающую роль Галадриэли при взятии Дол-Гулдура нельзя отрицать, и это позволяет провести параллель между ее образом и смертоносной ипостасью Богини-Матери, многие наследницы образа которой имеют черты богини войны (месопотамская Иштар, египетская Исида, ирландская Морриган и т. д.).
