Читаем без скачивания Книга заклинаний - Жаклин Уэст

Даже самые верхние ветви казались прочными и надежными. Листва густела, превращалась в дрожащий, шепчущий купол. «Олив… Олив…» – звали листья. И Олив поднималась.

«Олдос МакМартин» вспыхнул и выгорел, когда она оставила его ветвь позади. Тонкая цепочка серебряных букв, «Аннабелль МакМартин», манила к самой верхней ветке. И вот наконец, Олив добралась до верхушки. Над ее кулаками заблестело последнее имя: «Олив Данвуди». Олив подтянулась на последней ветви, медленно, бесстрашно встала на ноги, пробилась сквозь купол листьев, и высокое синее дерево с шелестом засверкало у ее ног. Перед взором расстилалось все-все – до самых краев света. Земля мерцала далеко внизу. Фиолетовое небо над головой было усыпано звездами. Она глубоко вздохнула.

«Олив. Олив. Олив…»

Если она прыгнет сейчас, то полетит. Будет парить, как полярная сова, как снежная пыль на ветру, как тополиный пух. Голоса поддержат ее. Они не дадут ей упасть.

Олив поджала пальцы ног и раскинула руки. Сладкий, прохладный ветер вздымался вокруг, жадно дергая за хлопковую пижаму. Она закрыла глаза.

«Прыгай, Олив, – прошептала тысяча голосов. – Прыгай».

«Прыгай».

Согнула колени. Сделала последний глубокий вдох…

Что-то острое впилось в ногу.

Олив распахнула глаза. Синее дерево исчезло так внезапно, словно его забили в землю, как огромный пышный гвоздь. В серебристо-голубом свете далекого уличного фонаря она с трудом разглядела узор из пингвинов на своей пижаме. Ниже были ее собственные босые ступни. Сразу за босыми ногами тускло мерцал край крыши старого каменного дома, а между пижамой и ступнями ее кусал за ногу огромный черный кот.

Она ахнула и отшатнулась от края:

Кот поднял голову.

– Простите, мисс. Было больно?

– Нет… – прохрипела Олив. – Не очень.

– Хм, – недовольно сказал Леопольд. – Что ж. Хорошо.

Девочка с изумлением огляделась. Она стояла на самой высокой точке крыши, прямо над остроконечным потолком чердака. Далеко-далеко внизу тихо шумел заросший сад. Далекий уличный фонарь едва освещал двор, окутывая его тусклым серебром. Всего в нескольких сантиметрах от пальцев ее ног кончалась крыша и резко начиналась тьма.

– Как я сюда попала? – шепотом спросила Олив у кота.

– Залезли.

– Залезла? – выдохнула она, немного подвинулась вперед и, вытянув шею, заглянула за край. До земли оказалось очень далеко.

– Зрелище было весьма впечатляющее, – сказал Леопольд. – Вы забрались на крышу крыльца, потом вверх по водосточной трубе, на карниз, а оттуда – на край крыши.

Колени Олив, напуганные открывшимся видом, вдруг решили устроить забастовку. Она плюхнулась на пятую точку и вцепилась обеими руками в черепицы крыши, а зеленые глаза Леопольда тем временем сканировали темноту.

– Как ты меня нашел? – спросила она, как только добилась, чтобы мозг, легкие и рот снова заработали вместе.

– Я вас не нашел, – сказал Леопольд чопорно. – Я проследил. Следил за вами во время всех ваших ночных походов. Это самое дальнее, куда вы забрались, за исключением той ночи, когда оставили гримуар на столе во дворе миссис Дьюи, но…

– Погоди… что?! – перебила Олив. Мысли в голове носились, как бешеные. – Когда я оставила? Я что, и раньше так делала?

– Вы почти каждую ночь выходите, с тех пор как нашли это… эту книгу. – Здесь кот секунду подозрительно помедлил, словно сглатывая ком в горле.

– Но, Леопольд, – сказала девочка, торопливо собираясь с мыслями, – я не хожу во сне!

– Могу вас заверить, что ходите, мисс. Конечно, вы этого можете и не осознавать, потому что, как правило, спите в такие моменты, – пояснил он, знающе кивая головой. – Это как когда кто-то настаивает, что не храпит, потому что никогда не слышит собственного храпа.

– Ты что, хочешь сказать… – начала Олив. – Но я не храплю!

Леопольд посмотрел на нее долгим, многозначительным взглядом.

Олив подтянула колени к груди. Ночь была прохладная. Весь мир в темноте стал серым: трава, деревья, ее собственные руки. Только кошачьи глаза сохранили свой ярко-зеленый цвет.

– Ты не бросил меня – прошептала девочка. – Ты следил за мной, присматривал. Остановил, пока я не успела себе навредить. Ты все пытался помочь мне, хотя я поступила с тобой просто ужасно. – Горло больно перехватило, но она с усилием продолжила: – Спасибо, Леопольд.

Кот несколько смутился. Он моргнул и отвел глаза, делая вид, что оглядывает небо, чтобы вернуть морде невозмутимое выражение. А потом похлопал Олив по ноге мягкой черной лапой.

– Ну, будет вам, мисс, – сказал он грубовато.

Олив вытерла лицо рукавом и шмыгнула носом.

– Что ж, – продолжил Леопольд, выпятив грудь еще сильнее, чем обычно, чтобы показать, что трогательная сцена окончена, – нужно доставить вас в безопасное место. И поскорее. – Он поднялся на ноги, слегка покачнувшись. – Следуйте за мной, мисс. Мы залезем в окно, и я доставлю вас вниз – оглянуться не успеете.

Девочка встала, хотя трясущиеся коленки, казалось, превратились в желе. Но, не успев сделать и шага, заметила, как внизу что-то блеснуло. Она замерла и пригляделась.

Около сарая из кучи земли торчала лопата. Железная ручка блестела в свете уличного фонаря. Рядом с лопатой темнела дыра; ее пустой зев полнился тенями.

Олив замерла на месте и, пошатнувшись, замерла как раз вовремя, чтобы не полететь через край крыши.

– Леопольд, – выдавила она, – кто откопал картину?

Тот посмотрел на нее, удивленно распахнув сияющие во мраке зеленые глаза.

– Вы сами, мисс.

20

– Но я вообще не помню, чтобы что-то выкапывала! – воскликнула Олив.

Проскользнув в окно второго этажа и пробежав по коридорам спящего дома, они остановились на заднем дворе, рядом с дырой в земле. Как девочка и предполагала, картины с лесом – и запертой внутри Аннабелль – там уже не было.

– Говорите шепотом, мисс, – предупредил Леопольд, оглядываясь по сторонам.

– Что я с ней сделала, когда выкопала? – в отчаянии прошептала Олив. – Ты видел?

Кот коротко покачал головой.

– Никак нет. К сожалению, я смотрел из окна и успел увидеть только, что вы вынули картину и скрылись за сиреневой изгородью. К тому времени, как мне удалось добраться до двери, вы уже скрылись из виду.

Олив плюхнулась на землю и закрыла лицо руками.

– Ох, Леопольд… – простонала она. Кусочки мозаики начали вставать на свои места, и ей не нравилась картинка, в которую они собирались. Поиски книги рассорили их с Мортоном. Из-за книги она жестоко поступила с котами и заставила их обратиться против нее. Из-за нее стала прятаться от родителей. Она встал между ней и Резерфордом. С ней она стала ходить во сне, выкопала картину и оставила неизвестно где. Если бы Леопольд не вмешался, книга заставила бы ее спрыгнуть с крыши.

Гримуар обманул ее, заставил поверить, что она нашла свое место, что может вызывать к жизни волшебство, спрятанное в его страницах, что может быть одной из МакМартинов и при этом оставаться самой собой.

И как только она осознала это, серебристая пелена, окутывавшая разум Олив, исчезла. А под нею оказалась правда, которая была там все это время. Гримуар, как и сам дом, пытался избавиться от нее. А когда Олив оказалась бы вне игры, стало бы очень легко вернуть кое-кого другого. Всего-то и нужно…

Девочка схватилась за воротник пижамы. Очки исчезли.

Она тихонько взвизгнула.

– Ш-ш-ш! – прошипел кот и пригнулся.

Они застыли.

Из теней поблизости послышался негромкий треск и тут же замолк. Олив и Леопольд притаились в ожидании, оглядывая густые кроны деревьев у себя над головами.

– Возможно, это была просто белка, – предположил Леопольд.

Щелк! Где-то сломалась ветка, и резкий звук далеко разнесся в ночи.

– Разве белки ночные животные? – пропищала Олив.

Леопольд не ответил и, внимательно прищурившись, вгляделся в деревья.

– Мисс, не пугайтесь, – прошептал он и выступил вперед, закрывая ее собой, – но мне кажется, что за нами следят.

Сердце Олив переключилось на максимальную скорость.

– По-моему, ничто на свете так не пугает, как когда тебе говорят «не пугайтесь», – прошептала она в ответ, придвинувшись к нему поближе. Леопольд не ответил, только медленно поднял ярко-зеленые глаза к небу.

Внезапно в ветвях прямо над головой послышался дикий шорох. Затаив дыхание, девочка замерла. Леопольд зашипел. С громким треском сломалась ветка, следом раздался приглушенный вой, а затем на землю прямо перед ними грохнулся клубок веток и разноцветной шерсти. В последнюю секунду он развернулся и приземлился на четыре лапы в мешанине листьев и свежей черной краски.

И Олив, и Леопольд подались вперед. Посреди кучи веток на земле сидел кот. Дикие зеленые глаза под черными разводами краски и скособоченной лиственной шапкой метались от Олив к Леопольду и обратно.