Я лежала и думала о том, что, "ребята, костров нужно запалить восемь, а вас шестеро, и семь лошадей, которые поднимут здесь всех святых, как только поймут, что волки придут их убивать." Лошади, стоявшие достаточно тихо до этой минуты, начали фыркать, и беспокойно переступать.
В остальном, была полная тишина — охотники залегли на своих местах вокруг шалаша. Плевать на ваши предосторожности, я должна помочь, ведь я полноценный участник команды, — думала я, высовывая голову из шалаша. За лошадьми, в свете костра я увидела три белых морды, прижатые к земле. Носы морщились, открывая верхнюю челюсть с огромными, как мои проблемы клыками. Их взгляд сместился, и они теперь смотрели не на лошадей, а в мои глаза, и я не могла отвести взгляда.
В этот момент запылали костры. Огонь был таким сильным, что осветил поляну метров на триста. Вокруг нас была белая стая, и я не смогла сосчитать сколько их, потому что сбилась на тридцати. Они то прижимали морды к земле, то принюхивались к воздуху, задирая носы.
— Спасибо Сири, за то, что мы получим такие дорогие шкуры. Каждая стоит не меньше двухсот суалов. — Бор был настолько раззадорен, что его, хоть и тихий сейчас голос потерял привычное равновесие, и дрожал, как у мальчишки, получившего долгожданный первый мотоцикл.
Я посмотрела на остальных мужчин, они довольно разминали руки, перекидывая из одной в другую рогатины с привязанными к ним длинными ножами. Я встала у входа в шалаш, и понимала, что сейчас мне больше нельзя обратно — каждое мое движение будет лишним. Огляделась, и увидела прямо возле входа большой топор Бора, а рядом еще один, поменьше. Чтобы не делать лишних движений, присела в коленях, не сгибая спины, и взяла в разные руки оба топора. Распрямила колени, и в момент, когда было собралась поднять оружие, чтобы понять его тяжесть, вспомнила, что заносить руку вверх перед незнакомой собакой — плохая примета. А это, по сути, большая, дикая, белая собака.
— Братья, мы вернемся с победой, и купим по три черных скакуна Марала, потому что с нами в бой идет великая воительница, а с двумя топорами ее боятся даже боги ночи, — шепотом, но достаточно разборчиво просипел Драс. — а если учесть, что сегодня она в обуви….
Я не оборачиваясь услышала кряканье дружины, но поблагодарила здешнего бога за то, что Драс имеет чувство юмора, и пусть его сарказм направлен на меня, я была рада, что он им мастерски владеет.
Ну, раз они так весело настроены, значит мы в безопасности, значит все под контролем, и эта стая не будет нас жрать, точнее, меня жрать, начиная с ног. И мы, точнее, я, не будем чувствовать их зубы до тех пор, пока не потеряем сознание от боли. Сначала упал тяжелый топор Бора, потому что у меня отказали все органы, которые я представила в зубах этих тварей. Потом я увидела как прыгнул вперед первый волк. И опустилась полная темнота.
Очнулась от того, что вокруг меня говорили люди, а в нос текла струйка воды, которая тут же оказалась в горле, и я резко села, чтобы выплюнуть ее. Надо мной стоял Драс.
— Этот пятый волк, которого ты убила, был воооот такой, — он развел руки в стороны, — а потом ты вдруг потеряла голову, и упала, наверное от радости.
— Иди ты, — я сплюнула на снег рядом. Оказалось, я лежала на большой шубе, а другой меня накрыли. От костра было жарко. Все вокруг было в крови. Лошади суетно переступали, один из охотников подвязывал им корм.
— Женщина, ты понимаешь что говорят тебе мужчины? Тебе сказали и носа не высовывать, а ты вышла в самый неподходящий момент — Бор подошел, и наклонился ко мне с кружкой кипятка. — Если ты хоть раз еще ослушаешься нас, мы повезем тебя домой связанной, так будет безопаснее всем. Пей, и быстро спать!
Вокруг шалаша творилось невообразимое — между деревьями, которые окружали шалаш лежали огромные туши животных, от которых шел пар. Казалось, что некоторые еще дышат. Шубы охотников валялись возле моего временного лежбища перед входом в шалаш, а они, в легких куртках свежевали огромных волков. Это были белоснежные, словно из сказки, звери. Голова размером с духовку, а тело с хвостом больше двух метров. Пахло кровью и псиной. Голова закружилась, и я решила ретироваться. Прихватив пару шуб, я залезла в шалаш, и легла так, чтобы видеть выход. Драс резал волка. Я прикрыла глаза, оставив щелку, и видела, как он тайком смотрит на меня. Стало спокойнее.
Спали очень тесно, но было тепло. Люди перелезали через меня часто. Кто-то постоянно дежурил снаружи, и сквозь сон были слышны шаги вокруг нашего временного домика. Это успокаивало. Дозорным нельзя было сидеть, только ходить, это было правилом всех привалов в этом мире.
Утром я насчитала восемь шкур. И четыре волка лежали еще не разделанными. По два на каждого. Сейчас я жалела, что не видела бойни, но с другой стороны, мой страх мог сыграть дурную шутку, я могла повести себя прямо глупо — допустим, побежать в сторону леса, тогда охотникам пришлось бы бежать за мной, и вероятно, потерять лошадей, или даже погибнуть. Мне стало стыдно.
Над костром навесила котел со снегом, и дождавшись, когда снег растаял, я добавляла туда снежные комочки, чтобы набралось побольше воды. Заварила кашу, добавила соленого мяса. Больше я не могла помочь этим уставшим и плохо выспавшимся мужчинам абсолютно ничем. Они обдирали кожу с оставшихся волков, но это было сложнее, так как они за ночь остыли, и начали «схватываться».
Вскипятила еще один котел с чаем, и разлила по кружкам. Тарелок не было, кашу ели из одного котла. Молча и сосредоточенно. Лагерь собрали быстро, в этот раз я принимала участие более активно, единственное о чем я жалела — отсутствие хорошего горнолыжного костюма, потому что юбки заплетались, а ноги в высоких валенках были как две веселки в бадьях, и быстро передвигаться было просто невозможно. Ну да, побегай вот так от волков.
Горнолыжки, горнолыжки… Сири, ты гений. У нас есть шелк. Ну, как есть… Теоретически у нас, а на самом деле у тааров. Но он продается. Даже неважного качества, если его прошить с обычной грубой тканью, а сверху разложить шерсть и потом слой ткани, и прострочить. Мы получим вполне себе пуховик. Меня интересовали именно штаны. Шелк не будет так быстро пропускать воду, а шерсть — тепло от тела. Парусина достаточно грубая, и тяжелая. А вот шелк — то, что надо. И если надеть эти штаны на чулки, зимой можно хоть на крайний север.
Пока мы ехали на юг нашего плато я думала только о пуховиках. Ведь делают они одеяла из шерсти, догадались прошивать ее между двух отрезов ткани. А почему не сделать свою одежду легче и приятнее? Даже если желающих на такую покупку не будет, для себя обязательно сделаем. И Юта будет счастлива поиграть зимой на улице, а не выбегать туда по-быстрому.
Первым упал Бор. Лошадь поскользнулась и уронила расслабившегося ездока. И следом завалилась сама. Она испугала коня, ехавшего рядом Драса, и он нелепо отскочил, и тоже повалился. Остальные затормозили лошадей. Я шла последней. Подъехав, мы поняли, что это озеро, и, если приглядеться, оно простирается достаточно широко на восток. Ширина его была около пятисот метров, на той стороне росли кусты. Мы обошли его западнее, и наконец вышли на край.
Когда-то давно, еще маленькой девочкой, я видела фильм о Большом каньоне. Я хотела увидеть его по-настоящему, сверху, с высоты птичьего полета. Даже видео захватывало дух. Сейчас у меня сперло дыхание, и казалось, остановилось сердце, но в ушах я слышала, как пульсирует кровь. Было тихо.
Под нами простирались леса и долины, я видела змейку реки, которая уходит далеко за горизонт, а возле подножия гор теряется в расщелине. И только спустя какое-то время поняла, что это то самое место, по которому мы шли почти два дня назад. Я обернулась, и вдалеке, практически у горизонта уже, увидела лес, на окраине которого мы делали привал с охотой. Это плато было просто создано для города. Нужно еще поискать дорогу западнее ущелья, на левом берегу реки, но это уже могут сделать охотники. Не другой стороне гора еще выше этой, и спуститься к воде с них невозможно.
