– На самом же деле, – вмешался Фарли, – они вышли на дорогу в том самом месте, где на нее должны были выйти мы, если бы следовали курсом, который лейтенант Чи сообщил нашему направляющему колонны. Просто они на несколько минут опередили нас и нарвались на засаду, которая была уготована именно нам.
– Вы слишком спешите с выводами, капитан, – жестко проговорил Трэйн.
– В итоге они убили Хэнкса, хотя Чи метил именно в меня.
– Но зачем вашему подсоветному понадобилось идти на столь нелепый шаг? – с неподдельным изумлением спросил Трэйн.
– Затем, что я мог со всей убедительностью показать и доказать, сколько он наворовал в Мук Тане!
Возмущенный, двуязычный протест майора Три оборвало прибытие сержанта Мензеса.
– Сэр, – обратился он к Фарли, – я соорудил носилки для капитана Пикинса. Мы можем возвращаться?
– Разумеется, сержант, – буркнул разъяренный подполковник Трэйн. – В самом деле, пора убираться отсюда.
...Благодаря хорошо налаженной радиосвязи, к моменту нашего возвращения в Мук Тане нас уже ждал вертолет, готовый принять на борт раненого Пикинса. Ранение его оказалось не тяжелым, однако руководству группы в все же хотелось как можно скорее доставить его в военно-морской госпиталь в Сайгоне. Тем же вертолетом было отправлено тело сержанта Хэнкса. О лейтенанте Чи к рассвету по-прежнему не было абсолютно никаких вестей. Майор Три, заявивший, что ему необходимо немедленно вернуться в группу Б, безостановочно настаивал на том, что как только лейтенант Чи закончит преследование вьетконговцев, он непременно вернется в лагерь.
– Сэр, что вы намерены предпринять в отношении лейтенанта Чи? – спросил Фарли подполковника Трэйна.
– Сам пока не знаю, – устало проговорил Трэйн. – Первым делом доложу все подробности случившегося вьетнамскому командованию. Лично у меня нет никаких сомнений в том, что он действительно намеревался заманить вас в засаду и убить, однако, ради Бога, прошу вас никому не рассказывать об этом инциденте. – Подполковник жестко посмотрел на меня. – У меня и без того хватает проблем. Уверен в том, что вьетнамское руководство само позаботится о лейтенанте Чи, и потому заклинаю вас: если этот самый Чи действительно вернется в лагерь, не совершите какой-нибудь глупости. Вы меня хорошо поняли?
– Так точно, сэр. Хотя после всего того, что случилось, ваша просьба носит явно антигуманный характер.
Трэйн кивнул.
– Именно поэтому, капитан, спецназовцы и занимаются подобными вещами. Что и говорить, скотскую работу приходится им выполнять. Мне очень жаль, Зак. Если до отлета вертолета у вас будут какие-то просьбы ко мне, дайте знать.
– Мы встретимся у нас в штабе, сэр.
Вместе с Фарли я прошел в его кабинет, где он тут же достал бутылку виски и налил себе солидную порцию. Затем предложил мне – я сделал то же самое. Долив еще в оба стакана, капитан отставил почти пустую бутылку.
Когда я вошел в помещение команды А, над плацем уже взошло солнце. Там я подсел к Трэйну, который в задумчивости потягивал кофе. Говорить в общем-то было не о чем. Так, предаваясь кофейной процедуре, мы дождались появления Фарли. Заняв место напротив Трэйна, он сделал большой глоток из своей чашки и обратился к подполковнику:
– Сэр, я только что вспомнил об одной услуге, которую вы могли бы сделать для сержанта Хэнкса и для всей нашей группы.
– Обещаю сделать все от меня зависящее, – с готовностью откликнулся Трэйн и снова поднес чашку к губам.
В спокойных, ровных тонах Зак изложил ему просьбу покойного Хэнкса, которую тот высказал ему на оперативной базе спецназа.
Трэйн поперхнулся и, отставив чашку, в упор посмотрел на капитана, словно желая проверить, не шутит ли тот.
– Это действительно так, сэр, – подтвердил я. – Я лично при этом присутствовал. Хэнкс говорил вполне серьезно.
Трэйн на минуту задумался.
– Ну что ж, посмотрим, что можно будет сделать. По крайней мере это я вам обещаю.
Спустя две недели я заглянул в военно-морской госпиталь в Сайгоне, где проведал капитана Пикинса. Раны его постепенно затягивались, да и сам он выглядел довольно неплохо.
– Кстати, – проговорил он со слабой улыбкой, – что случилось с этим сукиным сыном Чи?
– Вы действительно хотите это знать? Боюсь, вам снова станет хуже.
– Больше можете ничего не говорить. Его перевели в другую зону, в другую группу А.
Я кивнул.
– Мои приятели-кадровики сообщили мне, что его назначили начальником лагеря на вновь созданной базе спецназа. По их словам, там планируется развернуть широкомасштабные строительные работы, и вьетнамская сторона особо настаивала перед кадрами на том, что у Чи богатый опыт сотрудничества с местными подрядчиками и рабочими.
Пикинс безмолвно смотрел в потолок.
– Да, и еще одно, – сказал я. – Несколько дней назад я побывал в Нха Транге. Где-то подцепил дизентерию и потому регулярно наведываюсь в тамошний сортир для военнослужащих.
По лицу Пикинса начала медленно расползаться улыбка.
Я кивнул.
– Все, как и должно быть. У входа в него красуется громадный, исполненный яркими красками транспарант: "Сортир имени Хэнкса".
Пагода Као-Дай
Капитан Дьюарт, показывавший мне свой лагерь, остановился и бросил недобрый взгляд на ветхую лачугу, обложенную мешками с песком почти по самую соломенную крышу. С ее края свешивалась выцветшая голубая доска, на которой белым и зеленым был изображен большой человеческий глаз.
– Что это за штуковина? – спросил я.
– Это, – произнес он с отвращением, – проклятие нашей жизни здесь. Из-за этой лачуги мой лагерь до сих пор не достроен – и, вероятнее всего, никогда не будет достроен.
– Что это значит?
– Дружище, то, что ты сейчас видишь перед собой, – пагода. Настоящая пагода Као-Дай, которую до последнего времени посещала лишь одна старуха, да и той было бы наплевать, если бы эта штука вдруг рассыпалась.
– Что же случилось? – спросил я. – Старая леди вдруг стала религиозной?
– Дело не в ней, просто местные буддисты Као-Дай вдруг решили, что эта пагода для них – священна. Старейшины Као-Дай говорят, что мы, непросвещенные американцы, осквернили их храм.
Несколько растерявшись, я спросил:
– А как получилось, что пагода попала в самый центр вашего лагеря?
Дьюарт рассмеялся.
– Не совсем так. На самом деле я построил лагерь вокруг этой пагоды. Дело в том, что это место стратегически наиболее выгодно в данном районе и больше всего подходит для аванпоста. Как видишь, к северу расположена река, а к западу ее под прямыми углами пересекают каналы. С юга и с востока мы имеем открытые зоны обстрела, за исключением небольшого участка джунглей в районе южной стены, который я сейчас стараюсь расчистить. Мы вполне смогли бы удерживать здесь до двух батальонов неприятеля.
– Так выходит, что эта пагода расположена как раз там, где ты должен построить форт?
– Точно. Сначала я переговорил с той старухой. Она сказала, что осталась единственной Као-Дай, которая посещает это место, и была согласна на то, чтобы мы по завершении оборудования лагеря построили ей где-нибудь еще новую хижину для молений. Поэтому мы спокойно приступили к работе. Первым делом я обложил пагоду мешками с песком и использовал ее как склад боеприпасов.
Дьюарт снял свой берет и теперь стоял на самом солнцепеке с открытой головой.
– Мне никогда не приходилось видеть пагоду Као-Дай. Можно взглянуть, что там внутри?
– Ради Бога. Правда, смотреть там почти не на что.
Я пересек открытую площадку, миновав недостроенные сооружения, и вошел в дверь под знаком. Ящики с боеприпасами возвышались пирамидой почти до потолка слева от входа, занимая добрую половину помещения. Справа от себя я увидел большой деревянный стол или алтарь; над ним было прибито к стене еще одно изображение гигантского человеческого глаза – символа секты Као-Дай. Вокруг глаза были нарисованы змеи и деревья, так что он как будто выглядывал из пугающей густоты джунглей. На алтаре было несколько свечей. Еще несколько изображений глаза имелось на других стенах. Прямо как у Сальвадора Дали, подумал я.
Выйдя из пагоды, я увидел, что капитан Дьюарт беседует с каким-то плотным мужчиной средних лет в гражданском.
– Это мистер Брукер из Центра исследований и развития Форт-Бельвуара, – сказал Дьюарт, представив меня как своего друга-писателя из Форт-Брэгга.
– Мистер Брукер тут вместе с нами хочет опробовать новое изобретение: мину, управляемую по радио. Мы еще не имели возможности проверить ее в бою, но обязательно сделаем это.
– Мне очень хотелось бы узнать ваше мнение об этом приспособлении, – сказал Брукер. – Если вы пошлете доклад об этом в Сайгон, я постараюсь задержаться во Вьетнаме еще на два-три месяца.
