М2А и М3 первыми спустились в люк. За ними шагнул Андрей. Из люка пахнуло сыростью и каким-то странным, чуть сладковатым ароматом. Шестун внимательно посмотрел на спускавшегося вслед за ними Реброва, но врач понял его взгляд без слов и тут же поспешил успокоить:
- При мне бикронные датчики. Если будут обнаружены патогенные микроорганизмы, датчики тут же подадут сигнал. Так что врасплох пещера нас не застанет. К тому же при мне синтезатор самых последних версий антибиотиков и ультразвуковой резонатор, который мгновенно настраивается на нужную частоту по показаниям датчиков и вызывает разрушение РНК и ДНК обнаруженных возбудителей. Так что микромир угрожает нам мало, а вот все, что видно невооруженным глазом - скорее по вашей части, командир или же по части разрушителей, - Ребров понял, что оговорился и едва заметно смутился.
- Я - старший вахтенный офицер. Трудно привыкать? - улыбнулся Андрей.
- Да - нелегко, - кивнул врач.
- Думаю, что мне немного труднее, - вновь улыбнулся Шестун.
Ребров кивнул в знак согласия.
Вслед за врачом с сопением начал спускаться Косовский. Вскоре вся команда, вытянувшись друг за другом в вертикальную цепочку, спустилась вниз.
- Может мы зря спускаемся все сразу. Выдержит ли лестница? - с сомнением спросил Шестун-2 у Мюррея.
В ответ венерианин лишь пожал плечами. Вместо него ответил замыкавший спуск М2Б:
- Все в порядке, командир. Лестница с тройным запасом прочности. Даже если бы нас было около сотни, она бы все равно выдержала.
- Надеюсь, что ты не ошибся, - кивнул Шестун-2.
Спуск занял около четверти часа и прошел без всяких неожиданностей. Возле поверхности лестница уходила в джунгли и первым для разведки по ней спустились М2А и М3.
- Все нормально, командир, можно спускаться, - доложил один из разрушителей по рации.
Шестун-2 дал команду спускаться остальным. Через несколько минут экспедиция в полном составе оказалась внизу.
Разрушители с излучателями наготове расположились вокруг людей, образовав защитный треугольник и не забывая время от времени контролировать лестницу, а люди принялись рассматривать окружающую их местность. Под ногами у космонавтов была самая обыкновенная почва, сходная с почвой тропических лесов на полюсах Венеры - такая же богатая черноземом и, в отличие от земной, насыщенная большим количеством железа, от чего земля под ногами местами казалась пропитанной кровью. Сам лес был не слишком густым, но необычным - похожие на пальмы деревья так густо переплетались своими синевато-зелеными листьями на верхних ярусах, что все оказывалось укутанным этим своеобразным покрывалом. Внизу же было достаточно просторно и между двух соседних древесных стволов могли пройти рядом человек пять-шесть. То там, то здесь росли островки довольно высокого кустарника, образующие второй ярус растительности, а совсем под пологом леса почва была где чаще, где реже покрыта то ли травой, то ли похожими на неё низкорослыми хвощами и папоротниками. На некоторых древесных стволах висели причудливо изогнувшиеся, тянущиеся вверх лианы.
- Странное место, - пробормотал Косовский. - И знаете, что удивляет меня больше всего?
- Ну? - спросил Шестун-2. - Не тяни, Игорь - выкладывай!
- Этот лес абсолютно безмолвный. Кроме едва слышного шуршания листьев и травы нельзя различить ни единого звука. Здесь нет ни птиц, ни животных, высказал свои опасения Косовский.
- Как раз это не так уж и странно, - возразил командир. - Наверху, как мы видели - пустыня. Конечно, в других частях планеты есть обширные леса, но над нами - нет. Нет на многие тысячи километров. Пустыня, в центре которой мы находимся, вполне сопоставима с Горячей пустыней возле южного полюса Венеры и лишь вдвое уступает в размерах земной Сахаре. Думаю, что это реликтовая растительность. Присутствие раона позволяет предположить, что аборигены устроили здесь нечто среднее между огромным дендрарием и ботаническим садом. Не исключено, что растительность пещеры играет важную роль в поддержании благоприятного климата в лабиринте.
- Возможно, что так. Хотя нельзя исключить, что здесь одновременно и зоопарк, а его питомцы пока спят или же находятся где-нибудь в другом месте, - скептически пожал плечами Косовский.
Командир отправил М2А на разведку местности, а М2Б и М1 остались охранять территорию, на которой разместился экипаж. Разрушитель вернулся примерно через час и доложил, что они находятся на склоне большой горы, у подножья которой раскинулось протяжённое озеро, хорошо различимое ещё сверху.
В принципе с лестницы вся пещера была видна, как на ладони и М2А был послан скорее для того, чтобы установить степень безопасности и проходимости предстоящего пути.
Оба Шестуна и Косовский отошли под одну из пальм, чтобы обсудить дальнейшие действия экспедиции.
Об изучении пещеры не могло быть и речи - экспедиция была просто не готова к этому и ближайшей задачей, несомненно, был выход на поверхность, соединение со Снегирёвым и возвращение на "Мир". И лишь затем, основательно подготовившись, можно было заняться и пещерой, и всем лабиринтом в целом. Но возвращаться назад тем же путём, каким они попали сюда, было рискованно лишний раз встречаться с вооружёнными до зубов чужаками никому не хотелось. Оставалось одно - найти другой вход в пещеру и выбраться через него в лабиринт или, если повезёт, на поверхность.
Вначале командир хотел оставить одного разрушителя для охраны лестницы, но затем решил не дробить силы и через полчаса космонавты выступили в путь в том же порядке, в котором спускались по лестнице. Мягкая почва приятно пружинила под ногами, порождая у Шестуна давно забытые, детские воспоминания о прогулках на Земле в лесах Белоруссии. Только там пахло хвоей, а здесь в воздухе висел странный, сладковато-прелый, грибной запах.
- Знаешь, Вадим, после прохождения Паутины Циолковского меня не покидает ощущение, словно и "Мир", и все мы стали подопытными мышами, задумчиво сказал Реброву Шестун.
- Но если мы мыши, нас кто-то должен изучать?! - Ребров внимательно посмотрел на Андрея: - Кто?
- Космос. Мы изучаем его, а космос изучает нас, - пояснил Андрей.
- Ну, в известном смысле, конечно..., - начал было Ребров.
Но Андрей тут же его перебил:
- Не в известном, а в прямом. Ведь обмен информацией всегда идёт в обоих направлениях. Обратная связь в той или иной степени всегда присутствует. Что-то пошло нештатно после Паутины. И это что-то даёт о себе знать даже сейчас.
- Случай. Мы могли бы здесь и не оказаться, - возразил Ребров.
- Случай, говоришь? С одной стороны да, но с другой... Я получил приказ вести флотилию к двойной системе Витязей. Там мы решили идти в Паутину Циолковского. Могли мы поступить иначе? Формально - да. По сути - нет. Без этого изучение Витязей было бы бессмысленным. Затем с нами что-то произошло. Пока мы не знаем, что именно. Но в любом случае это не могло не произойти, раз произошло. Затем исчез наш Космос и мы оказались в чужом мире. Поэтому полёт на Терру тоже был, по сути, предопределён. Могли ли мы изучать Терру, не изучив лабиринт? Конечно же, нет!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
