Так, как ни один из моих друзей не взглянул на меня, когда я проезжала мимо, я поняла, что они не могут ничего видеть из своих камер.
Мое подозрения оказалось верными, когда один из охранников произнёс: "Открыть камеру восемь", и мою корзину бесцеремонно толкнули внутрь.
Когда стеклянная дверь закрылась, все, что я увидела, так это свое собственное отражение под грудой сетки из серебра и бритв.
– Ничего не забыли? – спросила я, зная, что работники также контролируют и звук в этой камере.
Никакого ответа, за исключением того, что лазеры на моей тележке исчезли. Я вздохнула и прислонилась спиной к стенке. Новые слезы навернулись на глаза, когда я взглянула на тело своего мужа.
Из костей я поднялся и стал Кости, говорил он, когда рассказывал мне историю, как он выбрал свое имя после пробуждения вампиром, в могиле. И это все, что осталось от него сейчас... кости... от осознания этого слезы полились еще сильнее и краснее.
А потом я испытала шок, следующий по пятам сразу за болью, когда раздался щелчок на моих тройных наручниках и множество ножей одновременно вонзились в мою плоть. А когда боль стала скользить по телу и опалять мои нервные окончания, я поняла, что это были не ножи.
Это – иглы, накачивающие меня жидким серебром.
Я не хотела давать ублюдкам, следящим за мной, удовольствие слушать, как я кричу, но после нескольких минут, я не выдержала.
Тогда я действительно не хотела доставлять им удовольствие слышать, как я умоляю остановиться, но после нескольких часов агонии, когда меня сжигало изнутри, я стала умолять. Никакое милосердие не последовало за этим. Лишь беззаботная тьма.
Я очнулась, привязанная к столу в другой комнате. Галогенные лампы усеивали потолок, подобно яркому солнцу, и я была настолько сильно связана, что могла пошевелить лишь пальцами на ногах, но к моему облегчению, боль прошла.
– О, ты очнулась, – начал приятный голос. – Несомненно, ты чувствуешь себя лучше. Мы вытащили из тебя серебро, растворив его азотной кислотой, а затем промыли. Это единственный надежный способ, когда оно проникает так глубоко.
Я попыталась повернуть голову, но она также была привязана. Тогда я прислушалась своим разумом. Большинство мыслей проходили, как при переключении каналов радио, но один человек слышался ясно, и она находилась в этой комнате.
А затем женщина приблизительно сорока лет появилась в поле моей ограниченной видимости, ее волосы за исключением нескольких пепельно-серых прядей были скрыты под медицинской шапочкой. Выражение ее лица было вежливым, изучающим, а бледно-зеленные глаза излучали отрешенность и врачебный перфекционизм.
"И не пытайся управлять моим сознанием", обратилась она ко мне. "Я сделала прививку".
Но я все же попробовала. Да и что я теряю?
– Освободи меня, – приказала я, вложив в голос и взгляд силу.
Она даже не моргнула.
– А ты учишься только на горьком опыте, не так ли? – сказала она вслух.
– Всегда, – ответила я. – Где мой муж?
Она неуверенно пожала плечами, что автоматически внесло ее в мой список сразу за Мэдиганом.
– Мертвый вампир? В морозильной камере. – Со всеми остальными, закончила она мысленно.
Я закрыла глаза, меня накрыла волна горя, раздавливая своим весом. Когда я открыла глаза, докторша исчезла. Я протестировала свои ограничители, оказывая всё давление на одну часть тела за раз. Ничего. Тогда я попыталась снова на них надавить со всей силой, что у меня была, всей сразу.
Кандалы даже не пошевелились. Мэдиган не сэкономил на расходах, настраивая защиту от вампира этого диагностического стола.
– А теперь, когда ты избавилась от серебра в своем теле, – раздался сухой голос доктора. – Как на счет того, чтобы поесть?
Она вернулась в поле зрения, подвешивая пакет с плазмой и длинной трубкой надо мной. Я окинула ее пальцы коротким, расчетливым взглядом. Слишком далеко, чтобы откусить. Видимо, я не первая её пленница.
Так, как я чувствовала себя слабее, чем новообращенный вампир на рассвете, я поймала конец трубки между губ и сделала большой глоток. И затем поморщилась.
– Не та марка, – сказала я, выплевывая трубку.
Впервые, на лице блондинки промелькнула вспышка эмоций. Удивление.
– Ты была истощена почти досуха, чтобы извлечь серебро. Как ты можешь отказываться от еды только потому, что это не та группа крови?
Она была права. Я голодна, просто до боли, но человеческая кровь не являлась для меня едой.
– Это не из-за группы крови, а ее вида. Я не пью человеческую кровь.
Ее лоб сморщился, углубляя уже видимые, тонкие морщинки.
– Но ты же вампир.
– А ты просто Доктор Очевидность, – пробормотала я.
При этом выражение ее лица вновь обрело спокойное выражение.
– Ты у меня не первый трудный ребенок. Если ты откажешься пить кровь, мы введем ее в тебя. Директор Мэдиган приказал обширное обследование, как только ты восстановишься.
Держу пари, что приказал.
– О, я уверена, что Мэдиган сказал вам, что я особый случай, но он не знает столько, сколько думает. Как, например, тот факт, что я пью кровь вампиров, а не людей.
И вновь я пробила это безмятежное выражение лица. Ее глаза расширились, а рот приоткрылся, словно она собиралась поспорить. Потом закрыв рот, она кивнула.
– Я проинформирую директора. Если он это одобрит, мы принесем тебе немного вампирской крови.
– Если она будет в пакете, как эта, то ничего не выйдет, – сказала я, соображая на ходу. – Она должна быть прямо из вены вампира, из моего бессмертного семейного древа, или я буду голодать, и Мэдиган не получит своих драгоценных образцов. К счастью для него, тут есть два вампира, обращенных моим мужем.
Я не знала, когда Дениз намерена действовать, но если Тейт или Хуан будут вне камер, когда это произойдет, будет намного лучше. А сейчас нужно просто верить, что Мэдиган купиться на мою необычную диету.
Доктор Очевидность окинула меня долгим взглядом, достаточным, чтобы заставить среднестатического человека признаться или выдать себя. Я не сделала ни того ни другого. Худшие вещи в моей жизни уже произошли, так что кроме горя и убийственного гнева, остальная часть меня оцепенела.
– Я дам тебе знать, что решит директор, – ответила она наконец. А затем скрылась из моего поля зрения.
Я снова закрыла глаза от яркого верхнего света. Мне больше ничего не оставалось, как ждать, но подождите, скоро я смогу убивать.
И как только я с этим покончу, я смогу умереть.
Примерно через час несколько человек вошли в комнату, поняла я от внезапного потока мыслей.
