Он устремился ввысь и полетел над нашей землей в поисках мира, но куда он и залетал, повсюду люди сверкали молниями и громыхали громами, повсюду была война. Море огня и крови, как некогда, затопило землю, снова настал всемирный потоп, и голубь неутомимо носился над нашими странами, чтобы найти место покоя, а потом воспарить к праотцу и принести ему масленичный лист надежды. Но нигде в эти дни не мог он найти масленичный лист, все выше вздымались волны погибели, все ширилось по земле пламя пожаров. Еще не обрел голубь место покоя, еще не обрело человечество мир, и не может он вернуться домой, не может успокоиться навеки.
Никто не видал таинственного заблудшего голубя, что ищет мира в наши дни, и все же он парит над нами, испуганный и усталый. Иногда, и только по ночам, внезапно проснувшись, можно услышать, как где-то вверху шелестят крылья в торопливом полете, в тревожных отчаянных поисках. Нашими мрачными думами отягощены эти крылья, наши чаяния трепещут в их тревожных взмахах, ибо тот заблудший голубь, что дрожа парит между небом и землей, тот неверный посланец былых времен ныне несет праотцу рода человеческого весть о нашей собственной судьбе. И вновь, как тысячи лет назад, целый мир ждет, чтобы кто-то простер руку навстречу ему и признал, что пора положить конец испытанию.
Огромные стаи голубей на Рыночной площади Старого города стали своеобразной визитной карточкой Кракова. Хотя, согласно старой городской легенде, эти птицы на самом деле и не птицы вовсе.
В XII веке Польша распалась на несколько маленьких княжеств – это исторический факт. Король Хенрик IV, который пришел к власти через полтора столетия после этого, тоже существовал на самом деле. А вот дальше начинается легенда…
Хенрик IV хотел объединить Польшу, но для этого ему была нужна не только поддержка остальных правителей, но и благословение самого Папы Римского. Дорога в Рим была долгой и на нее нужны были деньги, которых у короля не было, что, кстати говоря, звучит странно. Купцы и вельможи тоже не хотели раскошеливаться на такое сомнительное предприятие.
Тогда король решил обратиться к местной колдунье-чернокнижнице. Репутация у ведьмы была очень плохой, люди ее боялись и обращались к ней только в чрезвычайных ситуациях. Но Хенрик все равно отправился к ней.
Вся в черном, как и положено настоящим колдуньям, старуха сидела у большого котла, помешивая странное зелье. Хенрик рассказал о своей проблеме и попросил у нее денег. Ведьма согласилась помочь ему, но с условием, что в Рим король отправится один, а его дружина будет дожидаться в Кракове в облике голубей. Хенрик согласился.
На следующее утро старуха пришла на Рыночную площадь, где выстроилась королевская дружина. Одним заклятьем она превратила воинов в птиц, которые взмыли в воздух и уселись на крышах. С крыш посыпались камни, которые, упав на землю, превратились в золото. Хенрик IV собрал богатство в мешки и отправился в Италию.
По дороге он много кутил, сорил деньгами и растратил все золото, так и не доехав до Рима. С пустыми руками король вернулся в Краков, и там его ждала другая беда: ведьма исчезла, и вернуть его рыцарям прежний облик было некому. Так и остался король без объединенного королевства и верной дружины. А голуби на площади до сих пор ждут возвращения Хенрика, короля всей Польши.
Рассказывают об обещании царя Варанаси. Некогда жил прекрасный голубь. Погнался за ним свирепый ястреб. Голубь залетел в царский дворец и сел у ног властителя.
– Почему ты так испуган, малыш? – спросил добрый царь.
– Ястреб хочет разорвать меня и съесть, – ответил голубь.
«Должно быть, боги послали голубя, чтобы испытать меня», – подумал царь и сказал трепетавшей птице:
– Я сделаю всё, чтобы тебя защитить, даже если это будет стоить мне жизни.
Потом пришел к царю ястреб и сказал:
– Ты из сострадания пообещал голубю защитить его. Но я ведь ястреб. Если я не съем голубя, то умру голодной смертью. Если ты и вправду ко всем так добр, отдай мне голубя.
Царь ответил:
– О ястреб, ты ведь можешь полететь куда угодно! Почему бы тебе не съесть лягушку, быка или кого-нибудь еще?
– Но я могу питаться только голубями, о царь! – воскликнул ястреб. – Если тебе так жалко голубя, накорми меня своим мясом. Дай мне столько, сколько весит этот голубь.
К удивлению и ужасу придворных, царь согласился. Голубя посадили на весы, и царь начал отрезать от себя по куску мяса, чтобы уравновесить весы. Но маленькая птичка оказалась страшно тяжелой. В конце концов от царя остался только скелет, а чаша весов, на которой сидел голубь, все еще перевешивала!
Индра на все это смотрел с небес и был тронут тем, что царь остался верен клятве, которую дал маленькому голубю. Он пролил целительный дождь, и к царю вернулись жизнь, сила и здоровье. Индра спустился с небес на колеснице и сказал:
– Дать обещание и сдержать его – это одно. Совсем другое – хранить верность своему слову так крепко, чтобы даже пожертвовать собою. Истинный друг богов тот, кто жизни своей не жалеет, помогая слабейшему.
Рассказывают про голубей, спасших Ёритомо. Минамото Ёритомо потерпел поражение в бою с Оба Кагэ-тика и был вынужден обратиться в бегство с шестью своими сторонниками. Они поспешно бежали через лес и, найдя дерево с большим дуплом, забрались в него, прячась от преследователей.
Тем временем Оба Кагэ-тика приказал своему двоюродному брату Оба Кагэ-токи:
– Иди и найди Ёритомо, ибо у меня есть все основания полагать, что он прячется где-нибудь в лесу. Я же расставлю своих людей так, чтобы не дать врагу сбежать от нас.
Оба Кагэ-токи ушел, не слишком обрадовавшись своей миссии, так как когда-то прежде он дружил с Ёритомо. Когда он наткнулся на дерево с большим дуплом и увидел сквозь трещину в стволе, что его старый друг затаился внутри, то сжалился над ним и, вернувшись, сказал, что, по его мнению, их враг Ёритомо в лесу не скрывается.
Услышав такие слова, Оба Кагэ-тика в ярости воскликнул:
– Ты лжешь! Как мог Ёритомо скрыться так быстро, когда по всему лесу на страже стоят мои люди? Веди меня, а я захвачу с собой нескольких воинов и последую за тобой. И больше так не хитри, кузен, или ты жестоко поплатишься за это.
Со временем отряд дошел до дерева с дуплом, и Кагэ-тика уже собирался залезть внутрь, когда его кузен закричал:
– Остановись! Что за глупость? Разве ты не видишь, что дупло все оплетено паутиной? В дупло не проникнешь, не разорвав ее? Давайте не будем тратить время напрасно и лучше поищем в каком-нибудь другом месте.
Кагэ-тика, однако, по-прежнему подозревал своего кузена в обмане и просунул свой лук в дупло дерева. Он почти уже дотянулся до съежившегося Ёритомо, как вдруг из дупла вылетели два белых голубя.
– Увы! Ты прав, – воскликнул Кагэ-тика. – Наш враг не мог спрятаться здесь, о чем говорят и голуби, и паутина.
Так, благодаря своевременной помощи двух голубей и паутины, великий герой Ёритомо благополучно спасся. И когда по прошествии времени он стал сегуном, то приказал воздвигнуть в память о своем спасении храм в честь Хатимана, Бога Войны, ведь в Японии голуби считаются посланниками войны, а не мира, как в европейских странах.
Гриф
Гриф – сказочное животное, символизирующее господство над двумя сферами бытия: землей (посредством своего туловища – львиного) и воздухом (посредством своих головы и крыльев – орлиных). Перья у него заостренные, словно стрелы, когти и клюв железные. Считалось, что Гриф-птица вил гнезда на двенадцати дубах. В народной памяти это причудливое создание запечатлелось в разных обличьях: исполинская птица, подобно черным тучам заволакивающая небо, затемняющая солнечный свет;
от взмахов ее гигантских крыльев поднималась буря, вздыбивалось море. В те далекие времена люди верили, что «гриф обитает в Азиатской Скифии (в Сибири), владеет золотом, серебром и яростно набрасывается на тех, кто покушается на ее богатство, наказывает корыстолюбивых». Гриф пришел в славянские земли с Востока, где, как и лев, считался эмблемой царской власти, через Италию и Византию; возможно, также имело место влияние греческого Грифа, «собаки Зевса», стерегущего золото в стране гипербореев, которых любил Аполлон.
В бирманской легенде рассказывается, что когда-то Гриф был смирной и кроткой птицей. И перьев на нем было не очень много, но вполне достаточно. Но вот он стал замечать, что у него выпадают перья. Он рассказал об этом другим птицам. Они стали его успокаивать, говоря, что он просто линяет и что на месте выпавших перьев вырастут новые.
Но гриф не поверил им и стал так расстраиваться и беспокоиться, что сделался тощим и болезненным. Тогда птицам стало жаль его, и каждая подарила ему от себя по лучшему перу.
Гриф стал диковинной пестрой птицей. Он важно прогуливался в новом оперении и всем без конца твердил, что он красивее всех. В конце концов он так загордился, что потребовал, чтобы все птицы признали его своим царем.
