Читаем без скачивания Танец с драконами. Книга 1. Грёзы и пыль - Джордж Мартин

Взошла луна, и они снова пустились в путь под звездным пологом неба. Старая валирийская дорога мерцала впереди серебряной лентой, и Тирион чувствовал нечто вроде умиротворения.

– Ломас Странник правду сказал: эта дорога – настоящее чудо.

– Ломас Странник?

– Когда-то он объехал весь мир, – пояснил Хелдон, – и описал увиденное в двух книгах: «Чудеса света» и «Рукотворные чудеса».

– Один мой дядя дал мне их еще в детстве, – сказал Тирион. – Я их до дыр зачитал.

– «У богов семь чудес, смертные же сотворили девять», – процитировал Хелдон. – Нехорошо смертным опережать богов, но что делать. Валирийские каменные дороги – одно из девяти рукотворных чудес. Пятое, кажется.

– Четвертое. – Все шестнадцать чудес Тирион заучил наизусть. Дядя Герион во время пиров ставил его на стол и заставлять называть их. Тириону это нравилось, насколько он помнил. Нравилось стоять под устремленными на него взорами и доказывать, какой он умный бесенок. Годами он лелеял мечту объехать мир самому и увидеть чудеса Странника своими глазами.

Лорд Тайвин положил этим надеждам конец накануне шестнадцатилетия сына, когда Тирион попросил отпустить его в Вольные Города, – все его дяди в этом возрасте совершали такую поездку. «Мои братья дом Ланнистеров не позорили, – заявил отец. – Не женились на шлюхах». Когда же Тирион заметил ему, что через десять дней станет взрослым мужчиной и будет свободен ехать куда пожелает, лорд Тайвин сказал: «Никто не свободен – иначе думают только дети да дураки. Поезжай, если хочешь. Надевай шутовской наряд и становись на голову, потешая королей пряностей и сырных лордов, – помни только, что за дорогу туда будешь сам платить, а обратная дорога тебе заказана. – На этом мечтам Тириона пришел конец. – Тебе надо заняться чем-то полезным, вот что». И Тириона в ознаменование его взрослости поставили надзирать над стоками и цистернами Бобрового Утеса – может, отец надеялся, что сын в одну из этих емкостей свалится. Если так, его ожидало разочарование: никогда еще воды не стекали из замка так исправно, как это было при Тирионе.

Он охотно выпил бы вина, чтобы убрать изо рта вкус Тайвина. Лучше всего целый мех.

Они ехали всю ночь. Тирион засыпал, привалившись к луке, и просыпался опять. Когда он начинал соскальзывать вбок, сир Ройли рывком возвращал его на седло. К рассвету ноги у него отнялись, натертые щеки горели.

До Гойан Дроэ они добрались днем.

– Вот и сказочный Ройн, – сказал карлик, глядя с высокого берега на медленные зеленые воды.

– Малый Ройн, – поправил сир Ройли.

– Ну да. – Ничего речка, но любой из зубцов Трезубца вдвое шире ее, и текут они гораздо быстрее. Разочаровал Тириона и город. Из истории он знал, что Гойан Дроэ никогда не был велик, но славился своей красотой, фонтанами и садами. До войны, до нашествия драконов. Теперь, тысячу лет спустя, каналы заилились и заросли тростником, над стоячими заводями роились мухи. Развалины дворцов и соборов ушли глубоко в землю, по берегам торчали кривые старые ивы.

Немногочисленные жители разводили огороды среди сорняков. Заслышав стук кованых копыт по старой дороге, они попрятались в свои норы – лишь самые смелые проводили всадников тусклыми нелюбопытными взглядами. Голая девчушка с грязными по колено ногами не сводила глаз с Тириона. «Что, не видела раньше карликов, да еще и безносых?» Он скорчил страшную рожу, высунул язык, и девочка разревелась.

– Чего это она? – спросил Утка.

– Я ей послал поцелуй. Девушки всегда плачут, когда я целую их.

У прибрежных ив дорога оборвалась. Всадники повернули и поехали вдоль реки до полузатопленного каменного причала.

– Хелдон! – позвал кто-то. – Утка!

Тирион огляделся. С крыши деревянной хибарки махал соломенной шляпой парнишка лет пятнадцати-шестнадцати, худенький, с гривой темно-синих волос.

Крыша, на которой он стоял, принадлежала, как оказалось, каюте «Робкой девы», ветхой плоскодонки с единственной мачтой. Широкое, с малой осадкой судно должно было легко пробираться по мелким протокам и переваливать через песчаные мели. Дева не из приглядных, решил Тирион, ну да ладно: дурнушки в постели бывают лучше красавиц. В Дорне такие лодки обычно ярко расписывают и украшают резьбой, но «Деву», явно не без умысла, выкрасили в зеленовато-бурый илистый цвет. Краска сильно облупилась, руль на корме был самый простой.

Утка отозвался. Кобыла вошла в мелкую воду, ломая тростник. Мальчик спрыгнул на палубу, где собралась вся команда. У руля стояла пожилая пара, по виду ройнары; из каюты вышла очень недурная собой септа в белых одеждах.

– Хватит орать, – сказал еще один. Это, несомненно, был Грифф. Над рекой опустилась глубокая тишина.

Тирион сразу понял, что с ним шутки плохи.

На плечах шкура красного ройнского волка с головой и лапами, под ней бурая кожа с железными кольцами. Кожа на бритом лице точно такая же, с морщинками в углах глаз. Волосы синие, как у сына, но корни рыжие, как и брови. На бедре меч и кинжал. Если он радовался Утке и Хелдону, то хорошо скрывал это, а на Тириона смотрел с нескрываемым отвращением.

– Это еще что такое?

– Знаю: ты надеялся увидеть хороший круг сыра. Синие волосы хороши в Тироше, – заметил Тирион юному Гриффу, – но в Вестеросе детишки забросают тебя камнями, а девушки засмеют.

– Моя мать была тирошийка, – опешил парень. – Я крашу волосы в память о ней.

– Что за уродец?! – не унимался его отец.

– Иллирио передал тебе письмо с объяснениями, – вмешался Хелдон.

– Давай сюда, а карлика отведи в каюту.

Усевшись напротив Гриффа за дощатый стол с сальной свечкой, Тирион рассмотрел поближе его глаза – бледно-голубые, как лед. Карлик не любил светлых глаз: у лорда Тайвина они были бледно-зеленые, с золотыми искрами.

Однако Грифф умел читать – многие ли наемники могут этим похвастаться? Даже губами почти не шевелил.

– Значит, Тайвин Ланнистер умер от твоей руки? – спросил он, щуря свои ледяные глаза.

– От пальца. Вот этого, – показал Тирион. – Лорд Тайвин сидел на толчке, и я выстрелил ему в брюхо из арбалета – посмотреть, вправду ли он срет золотом. Оказалось, что нет, а жаль. Золотишко бы мне пригодилось. Мать я тоже убил, только раньше. Еще племянника, Джоффри. Отравил его на собственной свадьбе и смотрел, как он задыхается. Неужто торговец сырами его пропустил? Хочу еще внести в список брата с сестрой, если это порадует твою королеву.

– Порадует… Рехнулся Иллирио, что ли? Зачем ее величеству нужен изменник и цареубийца, открыто сознающийся в своих преступлениях?

Хороший вопрос. Тирион ответил на него так:

– Король, которого я убил, занимал ее трон, а предал я одних только львов, что опять-таки на руку королеве. Ты не бойся, тебя мне убивать незачем. – Тирион почесал половинку носа. – Мы с тобой не родня. Можно взглянуть, что пишет тебе торговец сырами? Люблю почитать о себе самом.

Грифф, не обратив на его просьбу никакого внимания, сжег пергамент на свечке.

– Между Таргариенами и Ланнистерами лежит кровь. Зачем тебе поддерживать одну из Таргариенов?

– Ради золота и славы, – весело сказал Тирион. – Еще из-за ненависти. Если б ты знал мою сестрицу, то понял бы.

– Ненависть мне понятна.

«Правду говоришь, – решил Тирион. – Ты много лет ужинаешь ненавистью и греешься ею по ночам».

– Значит, у нас есть нечто общее, сир.

– Я не рыцарь.

«А вот теперь ты лжешь, причем неумело. Глупо, сир».

– Утка говорит, что ты сделал рыцарем его самого.

– Утка слишком много болтает.

– Не странно ли, что утка вообще говорит? Ладно, Грифф, будь по-твоему. Ты не рыцарь, а я Хугор Хилл, маленькое чудовище. Твое собственное, если тебе угодно. Мое единственное желание – послужить твоей королеве драконов. Слово даю.

– Каким образом?

– Языком. – Тирион облизал пальцы один за другим. – Я могу сообщить ей, что на уме у моей сестры, если это можно назвать умом. Могу подсказать ее капитанам, как победить моего брата Джейме. Знаю, кто из лордов смел, а кто трус, кто предан трону, и кто замышляет месть. Могу обеспечить ей пару союзов. И в драконах я кое-что смыслю – справься у своего полумейстера. Еще я умею смешить и ем мало. Кто не захочет завести себе такого чудесного беса?

Грифф поразмыслил.

– Усвой вот что, карлик. Ты последний и наименее ценный в нашей компании. Держи язык за зубами и делай, что тебе говорят, не то пожалеешь.

«Да, отец», – чуть было не сказал Тирион.

– Как скажешь, милорд.

– Я не лорд.

«Врешь».

– Я говорю так из вежливости, мой друг.

– И не твой друг.

«Не рыцарь, не лорд и не друг».

– Экая жалость.

– Избавь меня от своей иронии. Докажешь свое послушание и полезность по дороге в Волантис – сможешь послужить королеве. Доставишь нам хоть малейшую неприятность – отправишься на все четыре стороны.

«Скорей всего на дно Ройна, где рыбы доедят то, что осталось от носа».