За полчаса до появления О"Кива крайняя правая машина проехала всего в двух милях от нас и, по словам Гарри, он вовсе не был уверен, что в оставшиеся дни оказался бы ближе к нам, поскольку ему надо было осмотреть огромную территорию. Однако они обратили внимание на самолет и видели, как, сделав несколько кругов, он пошел на посадку справа от них.
Гарри знал, что в этой пустыне с воздуха можно различить не так уж много интересных объектов, и предположил, что этим объектом были мы. Поэтому он немедленно развернул автомобили и поторопился в сторону, где приземлился самолет.
Не заинтересуйся О"Кив останками перса, мы были бы мертвы прежде, чем Гарри добрался бы до нас. И, когда его автомобиль первым оказался на гребне дюны, он сразу же узнал Закри и понял, какая опасность нам угрожала. Именно выстрел Гарри чуть было не задел меня, но зато обратил в бегство О"Кива и спас нам жизнь.
К сожалению, О"Кив украл все наиболее ценные находки, но Гарри, Кларисса и арабы буквально ликовали, когда выяснилось, что нам наконец-то удалось наткнуться на следы персидских сокровищ.
Мы решили заночевать прямо здесь, поскольку возвращаться в лагерь было уже поздно.
Вечером мы держали совет.
После долгих размышлений мы решили продлить наше пребывание здесь до четырех дней и оставить десять дней на обратный путь, уменьшив ежедневный рацион воды на одну треть.
На следующее утро Гарри и часть людей уехали на грузовиках в старый лагерь за нашими вещами, а Сильвия, Кларисса, Амин, я и еще шесть человек остались на раскопках. Сильвия взялась окончательно очистить портшез от песка и обнаружила под сиденьем что-то вроде шкафчика, а в нем — шкатулку с накладками из слоновой кости и другие вещи. Когда она взяла шкатулку в руки, днище неожиданно выпало, и к ее ногам пролился целый поток браслетов, колец, ожерелий и прочих украшений. Большинство из них содержали крупные необработанные драгоценные камни, а некоторые были довольно изящной работы. Всего в шкатулке оказалось пятьдесят шесть предметов, и их стоимость, по нашей оценке, была никак не ниже двадцати пяти тысяч фунтов.
Кроме этого, под сиденьем оказалось немало тонких золотых полосок, заменявших деньги, две великолепные чаши из чистого золота и бесчисленное множество разноцветных бусинок, нашиваемых на ткань при изготовлении орнамента.
Мы считали, что можем доверять арабам, участвовавшим в экспедиции, но, чтобы не соблазнять их видом сокровищ, Сильвия, Кларисса и я распределили их между собой, и по моей просьбе девушки зашили драгоценности в белье.
Однако меня чрезвычайно беспокоило заявление О"Кива, что он позволит нам найти место, где погибла персидская армия, а затем сам примется за дело.
Я поделился своими опасениями с Гарри.
— Через три дня мы уедем отсюда, — оптимистично ответил он, — навряд ли он успеет приготовиться за это время.
— Пусть так, — сказал я, — но нам следует принять меры предосторожности. Во-первых, мы выставим часового на самом гребне, чтобы не пропустить приближения самолета. Во-вторых, следует вырыть глубокий окоп, где можно было бы укрыться, если нас атакуют.
На другой день мы нашли только хорошо сохранившийся комплект доспехов и очень красивый шлем, принадлежавший какому-нибудь офицеру, жившему, любившему и сражавшемуся в далеком туманном прошлом.
На следующее утро нам повезло больше — мы наткнулись на остатки колесницы и около нее обнаружили еще три шлема, два бронзовых щита, несколько маленьких статуэток божков, золотое кольцо, браслет с полудрагоценными камнями и четыре золотые полоски, весом около десяти унций каждая.
Мы весьма неохотно сделали перерыв и торопливо заканчивали ланч, собираясь поскорее вернуться на такое многообещающее место, когда внезапно раздался крик. Из нашего лагеря мы ничего не могли видеть, кроме фигуры часового, прыгающего на гребне и указывающего на запад, но знали, что тревога может означать только одно: нас атаковал О"Кив, и в следующую секунду заметили самолет.
Глава XXV.
Смерть в песках
Самолет был намного больше прилетавшего три дня тому назад, двухмоторный монстр, способный взять на борт двадцать человек. Он летел на высоте всего в две тысячи футов, и, когда мы рванулись вверх по склону, он, опустив нос, стал пикировать прямо на нас, по долине пронеслась пулеметная очередь, и с недобрым предчувствием я оттащил Сильвию в сторону от линии маленьких песчаных фонтанчиков, взбитых пулями всего в десяти футах от нас.
Мы добрались до окопа целыми и невредимыми одновременно с нашим часовым носильщиком по имени Каит, сбежавшим вниз по склону, но остальные еще оставались далеко позади. Самолет пролетел прямо над нашими головами, и его огромная тень на секунду скрыла солнце. Траектория огня прошла чуть левее окопа, но задела лагерь, мы слышали, как пули градом застучали о палатки и автомобили. Двое арабов упали, и один закричал от боли, корчась на песке.
Первая атака закончилась, и самолет скрылся из виду за противоположным гребнем. Но по звуку мотора мы догадались, что он вновь набирает высоту.
Укрывшиеся под грузовиками арабы теперь вылезали из-под них. Крича на пределе голоса, я приказал им немедленно бежать к нам, пока это безопасно.
Если бы они немедленно послушались, как Амин и Муса, то успели бы благополучно добраться до окопа. Но они были страшно перепуганы, и нам с Гарри пришлось кричать до хрипоты почти две минуты, прежде чем они пошевелились и побежали вверх по склону. К этому времени самолет успел сделать широкий полукруг, и я со страхом наблюдал, как, вместо того, чтобы завершить облет и вновь атаковать со стороны гребня, он развернулся и на очень низкой высоте приближался к лагерю с юга, над ложбиной. Несчастные арабы были застигнуты на полпути к нам. В следующие несколько секунд мы стали свидетелями страшной бойни, и их тела неподвижные или корчившиеся в агонии — остались лежать на песке.
Я видел, что некоторые из лежавших арабов только ранены, и решил, что надо попытаться оттащить их сюда. Гарри начал было взбираться на бруствер окопа, но я стащил его вниз.
— Один из нас должен остаться с женщинами, — сказал я, — я сделаю, что смогу.
Со всех ног я рванулся вниз по склону, но, добежав до мертвых и умирающих арабов, не знал, кому из них первому оказывать помощь. Двое были уже мертвы, и еще троих, как мне показалось, ничто не спасло бы. Остальные были ранены в ноги, я схватил ближайшего из них за руку и помог подняться. У него была раздроблена пулей лодыжка, и с криком боли он упал вновь. В этот момент Сильвия предупреждающе крикнула. Самолет успел развернуться и опять снижался над ложбиной. Едва я упал ничком рядом с раненым, как тут же заработали пулеметы. Рядом лежал Абдулла, наш повар, убитый прямым попаданием в сердце. Я торопливо взвалил его на себя, пытаясь укрыться. Вокруг жужжали и пели пули, и крики, казалось, достигали небес.
Когда я выбрался из-под тела Абдуллы, то увидел, что убиты еще трое арабов, включая беднягу, которому я пытался помочь. Один араб, обезумев от страха и завывая, брел к лагерю, пошатываясь и волоча за собой раненую ногу, из которой хлестала кровь. Еще двое корчились на песке, зажимая раны на животах.
Я уцелел чудом, прикрывшись телом Абдуллы, в которое попали еще две пули, но делать здесь больше было нечего.
Когда я спрыгивал в окоп, самолет начинал четвертую атаку, на этот раз выбрав своей целью нас:
— Ложись! — завопил Гарри, когда первые выстрелы взбили песок неподалеку.
И мы скрючились на самом дне окопа, а пули стучали по пустым ящикам и канистрам из-под воды.
Вновь и вновь пулеметы вспахивали окоп, и всякий раз мы ничем не могли ответить на их огонь, успевая лишь несколько раз выстрелить вслед самолету, пока он не скрывался за гребнями дюн. Седьмая атака стоила жизни нашему носильщику Каиту — пуля попала ему в голову, а во время девятой атаки Гарри был ранен в левое плечо. Он теперь не мог держать в руках винтовку, но продолжал стрелять в самолет из пистолета, хотя навряд ли мог попасть на таком расстоянии.
Мы заставили женщин лечь ничком на дно окопа и этим уберегли их от пуль, а сами продолжали отчаянно обороняться. Но мы чувствовали, что обречены. В Луксоре, Харге и Дахле мы сказали, что отправились в пустыню просто на разведку, и никто не знал, в какой ее точке мы находимся. Если мы не вернемся, все сочтут, что мы заблудились и умерли от жажды, как это уже случалось со многими экспедициями. О"Кив мог спокойно уничтожить нас. Нам неоткуда было ждать помощи, и даже наши останки вряд ли когда-нибудь обнаружат.
