Сумку повесила на ремешок через плечо, два мешка взяла в одну руку, третий — в другую, цветок прижала к груди, заявление подхватила кончиками пальцев. Вот тебе, Славин, и королевна. Настоящая вьючная лошадь, а не королевна!
— Лен, подпиши у Славина, когда он успокоится, и отнеси в отдел кадров. За трудовой приду через месяц, — наказала, опустив заявление на стол секретаря.
— Юлия Валерьевна, да как так-то? — чуть не плача, поинтересовалась девушка.
— Пока, — ответила хмуро и под грузом своих баулов неспешно засеменила к выходу.
Провожать меня вышли все экономисты. И у них были такие похоронные лица, будто из моего кабинета не я выхожу, свободная, счастливая и немного злая, а выносят мой гроб. Была даже пара молоденьких девчушек, которые плакали. Светлана Игоревна неодобрительно качала головой, глядя на меня.
Ко мне проворно подскочил руководитель планового отдела и отобрал мешки из одной руки. Подошел и его помощник, который взял последний пакет и орхидею.
— Спасибо, — облегченно выдохнула.
В такой траурной обстановке я дошла до лифта со своими провожающими, когда мне в спину донесся крик.
— Юля, стой! — кричал Пашка.
Я нажала на кнопку вызова не оборачиваясь.
Он, видимо, бегом преодолел разделяющее нас расстояние, потому что вскоре дотронулся до моего плеча, заставляя повернуться лицом.
— Ты не можешь вот так уволиться, — уже не крича, а испуганно и растерянно заявил он. — Мы же друзья и всякое…
Не дала ему договорить:
— Нет. Мы больше не друзья, — отрезала.
Позвучало это как-то по-детски. В стиле: «Ты мне больше не подружка, ты мне больше не дружок. Забирай свои игрушки и не писай в мой горшок!» — поэтому поспешила пояснить, чтобы не стать окончательно посмешищем в глазах бывших коллег:
— После того, что ты сегодня мне наговорил, ты мне больше не друг. Я тебя ненавижу. И видеть не хочу. Никогда. Вещи свои заберешь, когда я уеду, ключи оставь Юре. И больше не смей мне ни звонить, ни писать.
Он был напуган и, чтобы как-то это скрыть, попытался неудачно пошутить:
— У меня такое чувство, будто ты меня бросаешь.
— Бросаю, — подтвердила.
— Как? Мы даже не встречаемся…
Дзинькнул прибывший лифт, его створки отворились, и парни с моими вещами вошли внутрь.
— Смотри, — посоветовала и последовала за коллегами. Остановилась около панели с кнопками этажей и нажала туда, где значился «0». Подняла руку на уровень щеки, растопырила пальцы в прощальном жесте и сладко пропела, через силу улыбаясь: — Проща-а-а-а-й, Сла-а-а-авин!
[1] Здесь и далее OST фильма Аладдин (2019) — Арабская ночь
22. Побег неудачницы
Поверить не могу.
Я. Бросила. Пашу. Славина.
Во вселенной произошел сбой, если мне удалось это сделать на самом деле, а не на пять-десять минут, как обычно. Хотя обычно наши «дружеские» разборки никогда не доходили до того, что произошло сейчас. Да, Паша всегда был горяч и мог в гневе сказать всякое, за что мне потом приходилось его прощать, но чтобы сказать, что я «оборзела» или что я «королевна», — такого раньше никогда не было. Я привыкла, что он всегда говорил о моей ценности для него, о моей исключительности, а тут вдруг стала как все да еще много на себя взяла. Про мой законный отпуск вообще молчу. За это обида моя на него росла уже давно.
И тем не менее он понял, что перегнул палку, — я заметила это во взгляде, полном паники, когда феерично покидала офис. Поэтому решила, что он сразу начнет мне названивать или бросится вдогонку, но нет. Я вышла на парковку, загрузила свои мешки в багажник, распрощалась с коллегами, отправившимися меня провожать, села за руль, снова включила зацикленную на повторе «Арабскую ночь», выехала с территории офиса, а он не звонил и не молил о прощении.
Может, проняло его не так сильно, как мне показалось?
Утреннее прекрасное настроение он мне испортил. Даже волшебная песня из «Аладдина» уже не вдохновляла, и вскоре я раздраженно переключила ее на радио, а потом выключила и его. Меня потряхивало от злости и чувства несправедливости. Я прокручивала и прокручивала в памяти наш разговор и не могла никак понять, как мы докатились до такого, пронеся свою светлую, крепкую дружбу через столько лет. Теперь для меня стало более чем очевидно, что она себя исчерпала, мы устали друг от друга и однажды должны были разбежаться. Но не так. Лучше бы мы просто перестали проводить время вместе, потеряли интерес друг к другу, отдалились и в конце концов вспоминали друг о друге со светлой печалью, а не со жгучей ненавистью, как сейчас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лечить нервы и поднимать настроение необходимо было срочно: завтра ведь вылет, поэтому я прямо из офиса отправилась в самый большой торговый центр. На море я не была давно, а потому необходимо было обновить не только коллекцию купальников, но и прикупить летней одежды. Еще пару часов назад я собиралась это сделать впопыхах, поздно вечером, после работы. Но теперь неожиданно появилось свободное время днем, и я не знала, как его использовать.
Однако быть свободной я научилась быстро. Сначала одернула свой быстрый бег между бутиками и начала медленно прогуливаться, потом не захотела хватать первое попавшееся, надеясь на удачу, набрала кучу одежды и отправилась в примерочную. И так проделала не раз. Уже на втором бутике и трех офигенно красивых и таких же дорогих купальниках мое настроение снова взлетело до небес, а в голове зазвучала «Арабская ночь».
Гуляла по торговому центру я до самой темноты, улыбаясь покупателям и продавцам, размахивая пакетами с новенькими вещами и ни в чем себе не отказывая. На трех купальниках я не остановилась, и вскоре их число выросло до десяти, и они все были настолько прекрасны, что я не знала, какие в итоге выберу в поездку, и подозревала, что они все окажутся в чемодане. Также прикупила себе пару сарафанов, летних платьев-разлетаек, сорочек. Про правила к одежде в Арабских Эмиратах я начиталась немало, и мнения были совершенно противоположные — от строгой надобности женщине закутываться от макушки до пят до возможности разгуливать чуть ли не в пляжном полотенце по улицам. Я не знала, кому верить, а потому, посовещавшись с Мариной и составив статистику из отзывов прежних отдыхающих, я выбирала себе не самые закрытые наряды, но и без совсем уж коротких юбок и вызывающих декольте. Однако на купальники эта моя установка все-таки не подействовала. Я говорила, что они были невероятно прекрасны?
А еще я купила себе сандалии, кроссовки, кеды, балетки. И все без каблуков. Когда думала о том, что целый месяц буду бегать на плоской подошве, у меня кружилась голова от нереальности происходящего. Как же мало надо для счастья!
Вечер проходил все так же в неспешных сборах. Я вспомнила, что давно начинала смотреть сериал про гарем «Великолепный век», но так и не досмотрела из-за множества длинных серий, несовместимых с круглосуточной работой. Теперь же у меня ее не было, а потому я покрутила серии, раздумывая, на какой остановилась, и включила третий сезон про шикарного султана и его красавицу жену. И так, периодически засматриваясь и останавливаясь перед телевизором, начала приборку квартиры перед отпуском. Перестирала всю одежду, перемыла полы, освободила холодильник, протерла пыль, выставила цветы на один стол, чтобы Юрке их было удобнее поливать.
Закончился мой первый безработный день только в двенадцатом часу ночи. И перед сном Славин все-таки дал о себе знать.
«Позвони, когда твой ПМС закончится», — отправил он мне злое сообщение.
«Для тебя у меня теперь всегда ПМС», — ответила и поставила телефон на зарядку.
На этот раз ему не удалось испортить мне настроение, потому что мне резко стало все рав-но!
Не знаю, что с ним произошло за двенадцать часов, но к полудню следующего дня, когда я не вышла на работу, как всегда, от него пришло очередное сообщение:
«Я урод».
Самокритично.
«Согласна», — написала краткий ответ, пока крутилась в новых нарядах перед зеркалом и паковала чемодан.
