Двенадцатого января был подписан мир с Финляндией на советских условиях. Четырнадцатого я получил приказ сдать дивизию на начальника штаба, а самому прибыть в Ленинград.
Часть третья
Глава тридцать четвертая
Лондон. Старинный особняк. Все те же лица
(интерлюдия)
– Сигару, Бэззи, не отказывайте себе ни в чём.
– Вам надо бы меньше курить.
– Да, а еще меньше пить! Врачи лгут, мой друг. Главное, чтобы выпивка и сигары были отменного качества[57]. Так что угощайтесь.
– Благодарю вас, но лучше все-таки перейдем к делу. После, возможно, чем-то угощусь.
– Прошу, Бэззи, знаете, как надоели эти все, которые б-берегут мое время и сразу же переходят к своим баранам. Как мне все эти бараны осточертели! Вас это не касается, ваше мнение для меня особенно ценно.
Первый Лорд Адмиралтейства не сильно кривил душой. При своем довольно сволочном характере, осложненном диким упрямством, у сэра Черчилля было несколько человек, ко мнению которых он прислушивался. Сорокачетырехлетний журналист привлек внимание примерно двадцать лет назад, когда появились первые статьи о стратегии непрямых действий, основанные на анализе событий Великой войны. Очень скоро Уинстон понял, что угадал в молодом журналисте недюжинного аналитика. Даже в тридцатые годы, когда Черчилля постигла политическое забвение, группа Черчилля пользовалась во время парламентских дебатах некоторыми выкладками молодого аналитика. От его советов хозяин старинного особняка дома не собирался тем более отказываться сейчас, когда его страна находилась в смертельной опасности.
– Общий анализ показывает, что уровень Красной армии далек от идеального.
– Если бы их уровень был идеальным, красной была бы вся планета! Извините, продолжайте!
– Да, сэр. За последнее время большевики сделали многое для переоснащения своей армии, в первую очередь танками и самолетами. В той же мере вылезли и основные недостатки Красной армии: у них мало специалистов, потому они больше теряют техники от небоевых причин: поломки, аварии и т. д. В авиации Красная армия далеко отстала от ведущих мировых держав, Германии, нас и США. Для Испанской войны их авиация еще худо-бедно годилась, но сейчас – это очень слабо. Самое большое преимущество Красной армии – это ее многочисленность. Это было тем фактором, которое определило поражение Финляндии. При этом потери финской стороны многократно меньше потерь русских. Отмечается слабость командного состава. Это результат не только «чисток» в армии, но и потери культуры и науки военных действий. Тут явно преимущество таких армий, как наша, которая сохранили высокую военную культуру и преемственность традиций. Главное – небольшие локальные войны и конфликты не способствовали хорошей практики. Советские командиры в своем большинстве – это офицеры мирного времени. Что стало причиной того, что свое подавляющее превосходство в танках, артиллерии и авиации Красная армия с толком использовать не могла. Тем не менее, есть и несколько положительных моментов: в двух эпизодах большевики показали хорошую выучку и достаточное военное мастерство: это сражение на Раатской дороге, где инициатива отдельных командиров позволила красным выйти к Ботническому заливу и разрезать Финляндию пополам. Но это не самый важный эпизод. Когда русские столкнулись с линией Маннергейма и получили там по зубам, они сменили командование, провели обучение войск, а потом взломали эту линию быстро и эффективно. Было впечатление, что воюют две разные армии.
– И результат чего это было? Может быть, туда прибыли новые свежие части?
– Нет, сэр, это результат того, что большевики учли ошибки, смогли сделать выводы, перестроиться и нанести противнику поражения теми же частями, что имели в своем распоряжении с самого начала.
– Интересный факт, Бэззи. Значит, в русской армии есть потенциал. Это делает русское направление достаточно перспективным. Более того, если русские сначала будут терпеть поражение, а потом смогут одолеть этого бешенного ефрейтора, нам же лучше. Они оба снова ослабнут, и мы сможем стать истинными победителями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Это если кузены опять не отхватят лучшие куски европейского пирога.
– Нам надо сделать всё, чтобы интересы Империи не пострадали. Хотя бы не все интересы пострадали. Вы знаете, что готовится в Европе и Африке? Меня интересуют ваши прогнозы относительно катастрофы во Франции и то, как она может повлиять на события в этой войне.
– Извините, Уинстон, не скажите, почему вас так интересует Африка? Дань молодости? Или ваше особое чутье, в которое мало кто верит, но которое постоянно срабатывает?
– Бэззи… это несколько преждевременно, петь мне панегирики. Я еще живой, а не памятник на кладбище, меня нахваливать пока что бесполезно. Давайте, все-таки, вернемся к нашим французским баранам…
– Мы исходим, сэр, из двух предпосылок: что Франция будет разгромлена и что нам удастся эвакуировать хоть что-то из экспедиционного корпуса.
– Чертовый Невилл[58], даже воевать не умеет по-человечески! Сколько раз ему предлагали прижать немцев к ногтю!
– Стратегия Чемберлена порочна в своем основании. Гитлер не пойдет на вторжение в Россию, имея незакрытый фронт во Франции. Он ефрейтор, а не дурак. Так что отсидеться вместе с лягушатниками за валом Мажино не получится. Немцы хорошо изучили уроки прошлой войны.
– Я согласен, Бэззи. Чемберлен ведет империю к катастрофе. Но и я имея в руках только флот, ограничен в своих возможностях. А Африка меня волнует потому, что после падения Франции в Африке образуется большой, вкусный и никому не принадлежащий пирог, который надо будет подобрать. Черт, я опять увлекся своими рассуждениями и перебил тебя, Бэззи. Продолжай…
Очередная порция спиртного (отличного шотландского виски) прошествовала в обширное чрево Первого Лорда Адмиралтейства.
– Я не уверен, что начнется раньше – вторжение на Север или во Францию. Одновременно две таких операции Германия проводить не будет. Пока еще они не готовы к таким широкомасштабным действиям, а во Франции каждый полк будет у них на счету. Думаю, сначала Париж, а потом Копенгаген и Осло, но примерно треть шансов за обратный порядок событий. Если Франция – вопрос решенный, у нас нет сил и средств ее удерживать, то удержать Норвегию мы можем. Как только немцы высадятся в Копенгагене, нам надо высадить упреждающий десант и укрепиться в портах Норвегии. Тогда немецкий флот не сможет угрожать нашим коммуникациям в Атлантике, выход на эти коммуникации будет парализован. Немцы не получат доступ к норвежской руде. В конце-концов, наши ребята уже давно готовят основание для превентивного захвата Норвегии. Почему бы его не осуществить, сыграв на опережение? Провести операцию в конце марта, максимум, первых числах апреля?
– Да, Бэззи, вы правы, мы готовим эту операцию. Умные головы хотят еще помочь финнам, идиоты… если Франция падет Советы останутся нашей последней ставкой на континенте. Но Невилл готов подергать их вождя за усы, не подозревая, что с хищником надо обходится по-другому. А Советы – хищник, а не травоядное, готовое самостоятельно идти на бойню…
– Когда закончится история во Франции у нас будет главная цель – это французский флот. Его надо или захватить, или утопить. Других вариантов просто не существует. Было бы хорошо организовать хорошую бойню между бошами и лягушатниками, подставить их флот – пусть его гибель будет небесполезна, но Редер[59] слишком осторожен, а адмирал Дарлан[60] не слишком-то рвется в бой. Но я бы проработал такой вариант.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Да, большой флот Франции, это наш козырь и наша большая головная боль… в перспективе.
– Порты Франции – это окно в Атлантику. Так что нам надо будет уделять этому вопросу особое внимание. Считаю, что надо подготовить и высадку на Балканах. Создание очага напряженности – Греция/Югославия/Румыния отвлечет серьезные силы Гитлера, затормозит операцию во Франции, думаю, это будет еще один козырь в нашей игре…
