что уже все решено.
— А с Радимом у вас что? Я старалась не вмешиваться в ваши отношения. Ты все-таки его выбрала, вышла за него замуж. Но… — она делает паузу, поднимая на меня глаза, блуждавшие до этого бесцельно по кухонной зоне. — Я все же решила тебе рассказать. Я видела его вместе с какой-то блондинкой в одной частной клинике.
27.2
— А с Радимом у вас что? Я старалась не вмешиваться в ваши отношения. Ты все-таки его выбрала, вышла за него замуж. Но… — она делает паузу, поднимая на меня глаза, блуждавшие до этого бесцельно по кухонной зоне. — Я все же решила тебе рассказать. Я видела его вместе с какой-то блондинкой в одной частной клинике.
— Когда? — мой тон скатывается в безэмоциональный шепот.
— Вчера.
— Ну, это наверно, его любовница. Ты знаешь, она подкараулила меня у офиса.
— Ну в следующий раз, как увижу, я ей точно патлы повыдираю и не посмотрю на твое милосердие — Людка уже пыхтит как закипающий чайник. Видно, как ее возмущает это до глубины души.
— Ты знаешь, с Радимом мы, кажется, все. Я сама его оттолкнула.
— Эмм, подруга, ты не все мне рассказывала. Он же свалил от тебя, больше месяца прошло. Разве нет?
— Да, но… Мы постоянно сталкиваемся. Вот уж когда наш миллионник кажется тесным для нас двоих. Ты знаешь, он подкарауливал меня у дома, ждал в машине, и вчера он помог мне с увольнением, — слезы невольно выступают на глаза, — а потом попросил сопровождать на званый ужин.
— И ты согласилась?
— Почти, — шепчу я.
— Я так понимаю, отговаривать тебя бесполезно? — не спрашивает, утверждает подруга. — Прибила бы твоего этого идиота, так мурыжить тебя это надо быть садистом! — эмоционально выдает она. — Он же и не возвращается к тебе. И не отпускает. Как можно так? Я бы давно послала его лесом и номер его заблокировала!
— Я попросила его больше не преследовать меня и не показываться на глаза. — приходится закусить губу, чтобы позорно не разреветься.
— Ну ты, мать, даешь, — ошарашенно выдает подруга, — но судя по тому, что он тащит тебя на этот ужин, просила ты не особо убедительно?
Поджимаю губы и отворачиваюсь, прячась за своей кружкой. Ну что тут ответить. Действительно, не сработало.
— Знаешь, что я думаю? Ты просто сама еще не готова с ним расстаться. Ты подсознательно ждешь, что он вернется, что-то изменится.
— Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же захлопываю его, а ведь и правда, мне не хочется его отпускать. Мое тело еще помнит как хорошо с ним, я еще не забыла, как хорошо нам было вместе. И отчего-то мозг отказывается верить в наличие Лики у Радима, как будто она фантом, какое-то несущественное недоразумение.
— И что мне делать? — поднимаю глаза на подругу.
— Надо резать, просто отрезать и выкинуть, как опухоль, что мешает полноценно жить. Ты уезжаешь в другой город. Вот, выкинь симку, заблокируй его во всех соцсетях и начни уже новую жизнь, свою жизнь. Пойми, пока тебя держат прошлые отношения ничего нового, хорошего на твоем горизонте не появится. Ты молода здорова, красива. Что тебе еще нужно, чтобы начать новую жизнь? Правильно, — тычет она в меня своей кружкой, — только, наконец, отпустить прошлое. Тогда и жизнь твоя наладится.
Нестерпимо ноет внутри, когда я думаю, что Радим мое прошлое, и слезы сами стекают с уголков глаз, это нестерпимо больно думать так. Но Людка права. Это прошлое нужно отпустить, нужно отпустить Радима. Попробовать жить заново. Без него.
Людка обхватывает меня, я и не заметила, когда она приблизилась, качая и убаюкивая в своих объятиях.
— Прости, Маринка. Это действительно больно, но это нужно сделать иначе не получится жить дальше. Эти отношения затянут, тебя, погребут под своей токсичностью. Поплачь в мою жилетку, пока я рядом. И начни уже свою жизнь с чистого листа. — ее слова, хоть немного, но приносят успокоение. Действительно, становится легче.
28.1
Людка свинтила от проводов, как только узнала, что такси заказано на утро. Я и не рассчитывала на ее присутствие, у нее работа.
Мама, как всегда, встречает в переднике. Что-то вкусное готовит для отца. Домашнее. Мамина забота видна даже в сервировке папиного будущего обеда. Обязательно керамический контейнер с бледно-розовыми цветами на боку, приборы любовно завернуты в тканевую салфеточку, и все это еще раз оборачивается полотенцем, и аккуратно пакуется в термосумку. В каждом ее жесте забота и любовь. Почему у меня так не может быть? Одна любовь на всю жизнь? Как у родителей. Выбрав Радима, я думала, так и будет, но ошиблась.
Бальзамом на душу — радостные глаза отца.
Остаток недели я посвятила заботам о нем. Папа даже ощутимо приободрился, когда я начала посещать его каждый день. Он не жалуется на свое состояние, но врачи пока не дают утешительных прогнозов.
К вечеру субботы я готовлюсь со всем тщанием. Кто бы знал, зачем я так стараюсь произвести сногсшибательное впечатление? На самом деле мне важно какой эффект я произведу на одного мужчину, а не всю публику, присутствующую на ужине.
Сердце колотится, готовое выпрыгнуть. Радим честно выполнял данное слово, ни звонком ни присутствием не преследовал меня. не нарушал нашей договоренности.
Радим уже позвонил, сообщил что ждет у подъезда, хотел подняться, но я сказала, что уже готова и уже спускаюсь.
Остался последний штрих для завершения моего образа — капелька духов Коко Шанель, дополняющий и делающий его более изысканным. Идеально подходит к маленькому черному платью, я решила никаких платьев в пол, как на светских раутах, простая элегантная классика — сегодня моя спутница.
Короткая стильная стрижка с яркими прядями, выразительные стрелки,
Яркий акцент на губах — помада цвета бордо. Тонкие длинные серьги, что свисают выглядывая ниже линии каре.
Радим зависает в телефоне, когда подхожу к авто, смотрю на него гипнотизируя хочу увидеть его реакцию на мой образ, но он не отрывается от своего гаджета.
Легко открываю дверцу, впархивая на переднее пассажирское. Смотрю строго перед собой, натянутая как струна, прямая спина. Медленно поворачиваю голову, чтобы оценить реакцию сидящего рядом мужчины. Удовлетворение проскальзывает в моих глазах. Его взгляд, сверкает в свете датчиков на панели.
Выкуси, посмотри, что ты потерял.
— Ты прекрасна, — выдыхает он, не сдержавшись.
— Спасибо, — улыбаюсь я.
Патока удовлетворения растекается по венам и уже хочется бесконечно улыбаться ему. Соберись тряпка — одергиваю себя. Вспомни для чего ты тут. Всего лишь сопровождение, необходимость. Не твой
