Читаем без скачивания Журналюга - Виктор Левашов

— Кольцов охотник? — удивился Лозовский. — Никогда бы не подумал.

— Не знаю, охотник он или не охотник, но охотничье хозяйство держит. И знаешь, какие люди к нему ездят? Ого-го! И почитают за честь. Отдохнешь, между делом очерк сваяешь. Приятное с полезным. Устроим презентацию рубрики, подключим Телевидение. Прозвучишь!

Лозовский был не против слетать в Тюмень. Он любил ездить туда, где уже бывал. Интересно было увидеть и Бориса Федоровича Христича, с которым когда-то пересеклись его пути и о котором он больше десяти лет ничего не знал. Но срываться с места в угоду нефтебарону и пожелавшему ему услужить Попову — перетопчетесь.

— Сделаем так, — предложил Лозовский. — В Тюмени у нас есть нештатный собкор. Коля Степанов, он работает в «Тюменских ведомостях». Оплатим ему командировку, пусть слетает на Самотлор, разберется и напишет очерк.

Попов недовольно поморщился:

— Кто такой Степанов? Его никто не знает. Нужна твоя подпись.

— Материал пойдет по моему отделу. Я напишу врезку.

— Ладно, звони Степанову, — неохотно согласился Попов, поняв, что большего от Лозовского не добиться. — Только не тяни.

От двери Лозовский оглянулся. Попов сидел, навалившись всей грудью на стол, и возбужденно барабанил пальцами по столешнице с видом человека, который нашел выход из очень трудного положения, и теперь думает, как извлечь из ситуации максимальную пользу.

Жирный мышь с бегающими глазами — вот на кого был похож главный редактор еженедельника «Российский курьер». И еще что-то серо-водянистое было в его лице, вурдалачье.

Лозовский со вздохом констатировал, что глаз у него с утра не стал добрее и, значит, подлянки все же не избежать.

В тот же день Лозовский дозвонился в Тюмень Степанову.

Он познакомился с ним в Кабуле. Молодой военный журналист капитан Степанов был редактором армейской многотиражки. Его выделили в сопровождающие московскому корреспонденту Лозовскому, прилетевшему в командировку для освещения героических боевых будней советских воинов, выполняющих интернациональный долг в Демократической Республике Афганистан. Тогда же, во время их поездки в Джелалабад, Степанов получил тяжелое ранение в голову.

Лозовский никому не рассказывал об этом случае и сам не любил о нем вспоминать, хотя именно после него генерал-лейтенант Ермаков, командовавший тогда 40-й армией, объявил ему благодарность перед строем штабных офицеров и наградил именными часами. После ранения Степанов около года лечился в подмосковном военном госпитале, был комиссован и уехал в Тюмень, откуда был родом и где в деревянном доме в пригороде жили его мать и сестра.

Степанов очень обрадовался и звонку Лозовского, и заданию. Как и все нештатные собкоры «Курьера» в областных городах и краевых центрах, он время от времени публиковал в «Курьере» информации и обзоры местной прессы. Но напечатать в «Российском курьере» очерк — для провинциального журналиста это было большое дело.

— Очерк о Кольцове, о фирме «Союз», — сориентировал его Лозовский. — Через Христича.

— Через Христича? — переспросил Степанов. — Но он… Алло, алло!

— Он сейчас генеральный директор компании «Нюда-нефть». Знаешь такую?

— Знаю. На Самотлоре. Но он часто болеет. И не встречается с прессой. Никого близко к себе не подпускает. Года три назад дал большую пресс-конференцию, а потом как отрезало.

— Тебя подпустит. Сошлешься на меня. И Кольцов посодействует… Алло! Ты меня слышишь?

Связь была плохая, в трубке трещало.

— Слышу. Сослаться на тебя.

— Название — «Формула успеха». Новые русские предприниматели, эффективные собственники. Тактика и стратегия бизнеса. Бизнес как социальное творчество. Используют опыт, традиции и все такое. С пейзажами, портретами и размышлизмами о времени и о себе. Развернись во всю мощь своего таланта.

— Да ладно тебе издеваться, — засмеялся Степанов. — Не получится у меня.

— А ты пробовал?

— Нет.

— Так попробуй. В общем, действуй, — закруглил разговор Лозовский. — Твои две полосы.

— Понял, Володя, спасибо. Все бросаю и занимаюсь.

— Давай, ждем!..

День подошел к концу, а никакой подлянки не произошло.

Но предчувствие все же не обмануло Лозовского.

Через неделю Степанов позвонил и сказал, что с Кольцовым встретился, на Самотлор слетал, материал взял, очерк вроде бы вырисовывается, но нужно кое-что уточнить и для этого придется еще раз слетать в поселок Нюда и поговорить с Борисом Федоровичем Христичем, с которым в первый приезд встретиться почему-то не удалось. А еще спустя некоторое время, в один из предновогодних вечеров, когда в загоне отдела расследований под виски с шампанским наперебой травили байки, которые имелись в запасе у каждого бывалого журналиста, на столе Регины Смирновой звякнул телефон.

Она послушала и передала трубку Лозовскому, рассказывавшему историю о том, как в советские времена один его знакомый, собкор ТАСС по Узбекистану, передал в Москву информацию о чабане, подобравшем в горах волчонка, который вырос и теперь вместе с собаками сторожит отару:

— Тебя.

— Зайди, — услышал он голос Попова.

— Иду, — недовольно бросил Лозовский и продолжил, чтобы не прерывать байку на самом интересном месте. — Ну, информашка прошла. Такие в ТАССе любили. Милота, доброта, так поступают советские люди. Получил мой знакомец свои пятнадцать рублей и думать про это дело забыл. И вдруг в Ташкент прилетают два биолога из Массачусетского Технологического института и говорят, что ученый совет выделил двести тысяч долларов для изучения феномена, описанного господином корреспондентом.

— Иди ты! — восхитился Тюрин, всматриваясь в благодушное заспанное лицо Лозовского, розовое от выпивки, и пытаясь понять, правду тот говорит или нахально врет. Журналистский фольклор всегда вызывал его простодушный интерес, вдохновлявший рассказчиков. — Честно — заливаешь?

— Представь себе, нет, — ответил Лозовский. — Ничего поворот, да? Если кто угадает, чем это кончилось, с меня бутылка, — пообещал он и отправился к Попову.

Верхний свет в кабинете главного редактора был погашен, яркая настольная лампа освещала полированную столешницу, на которой, как снег на льду, белел одинокий листок с широкой красной полосой по диагонали. Сам Попов нервно расхаживал позади письменного стола и раздраженно отпихивал ногой все время оказывавшееся на пути кресло.

— Читай, — распорядился он.

Это была служебная телеграмма из Тюменского УВД. В ней сообщалось, что корреспондент «Российского курьера» Степанов во время пребывания в поселке Нюда, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, затеял драку с неустановленными посетителями ресторана «Причал», был избит и выброшен на улицу. Милицейский патруль, обнаруживший Степанова на берегу реки Нюды, доставил его в местную больницу, где он умер, не приходя в сознание. Причиной смерти явилось переохлаждение.

Это была не подлянка. Это была беда.

— Ты понял? — закричал Попов. — Ты все понял? Вот этого я и боялся!

— Помолчи, — попросил Лозовский.

— Поразительная безответственность! Я поручил тебе серьезное дело! А ты передоверил его какому-то алкашу! В какое положение ты меня поставил? Как мне теперь говорить с Кольцовым?

— Заткнись! — гаркнул Лозовский и, прихватив телеграмму, вышел из кабинета.

Поднявшись на верхний, технический этаж «Правды», он долго сидел среди гудящих подъемников лифтов, глядя на праздничную Москву. Радостно перемигивались разноцветные огни на огромной елке на площади возле Савеловского вокзала, по многоярусной эстакаде струились бесконечные потоки машин.

Хрупкое стекло отделяло его от этой мирной жизни.

Тонкое, как граница между жизнью и смертью.

Когда Лозовский вернулся в загон, все уже разошлись.

Тюрин складывал в мусорную корзину пустые бутылки и вытряхивал пепельницы, а Регина протирала бумажными салфетками и прятала в стол до следующего раза стаканы.

— Так чем эта история кончилась? — нетерпеливо спросил Тюрин.

Лозовский посмотрел на него с хмурым недоумением:

— Какая история?

— Ну, про чабана, про волчонка. Про этих, из Массачусетского института.

— Уволили моего знакомца из ТАССа. С треском.

— Да ну? За что?

— Врать надо уметь. Волк, который пасет овец, — это революция в биологии.

— Что случилось? — спросила Регина.

— Не знаю.

— Но случилось?

— Да. Тебе, Регина. Досье на Кольцова и на группу «Союз». Не ту фитюльку, которую ты сделала для Попова, а настоящее досье. В контексте общей ситуации на нефтяном рынке. Кто скупал акции «Нюда-нефти», по какой цене, объемы продаж.