Очередная наступательная операция войск Калининского и Западного фронтов на ржевском выступе – 2-я Ржевско-Сычевская – опять не принесла успехов. Главная цель операции – ликвидация немецкой 9-й армии и самого выступа – достигнута не была. В сообщении о зимнем сражении командование 9-й армии писало: «…Блок 9-й армии с бастионами Сычевка, Ржев, Оленино и Белый прочно остается в немецких руках…». Территориальные успехи советских войск были минимальны: на Калининском фронте – до 50 км, на Западном еще меньше: в ходе ожесточеннейших боев 20-я армия смогла прорвать оборону противника лишь на фронте в 11 км на глубину 6 км. В качестве общей оценки операции можно привести слова Д. А. Драгунского, впоследствии генерал-полковника танковых войск, дважды Героя Советского Союза, воевавшего в те дни в составе 3-го мехкорпуса, хотя они были сказаны только об «успехах» одного фронта: «Наши успехи на Калининском фронте по сравнению с блестящими победами, одержанными Красной Армией на Волге, выглядели весьма скромно. За две недели наступления мы прошли не более пятидесяти километров. Это было убийственно мало». И это при наибольших суточных потерях в операциях второго и третьего периодов войны: каждые сутки войска фронтов теряли в среднем по 8295 человек.
Бой 158-й стрелковой дивизии за д. Кондраково. Калининский фронт, западнее Ржева, декабрь 1942 г.
Потери армий, соединений и частей, участвовавших в операции, были ужасающе огромны. 20-я армия потеряла 58524 человека, 8-й гвардейский стрелковый корпус за пять дней боев – 6058 человек, 6-й танковый корпус потерял фактически два своих полных штатных состава, 5-й танковый корпус – полную штатную численность танков за три дня боев, 6-й стрелковый корпус – 25 400 человек, вся 41-я армия – 50 636 человек, 1-й мехкорпус – 8180 человек, 39-я армия – 36 158 человек. Общие потери двух фронтов, по официальным данным, – 215,7 тыс. человек, из них безвозвратные потери 70,4 тыс. человек, 1 366 танков. О материальных потерях соединений можно судить по документу Генерального штаба от 25 декабря 1942 г. о «восполнении потерь 1 мк [механизированного корпуса. – С.Г.] и 6 Сибирского ск [стрелкового корпуса. – С.Г.] следующим вооружением: винтовок – 12 000, ППШ – 6000, ПТР – 400, ручных пулеметов – 500, станковых пулеметов – 250, орудий 45-мм – 100, орудий ДА – 50».
По мнению Д. Гланца, общие потери советских войск в операции соответствовали немецким подсчетам и составили 335 тысяч человек, 1 847 танков, 127 самолетов. По немецким же подсчетам, потери техники и личного состава советских стрелковых формирований, участвовавших в боевых действиях, составили 50–80 %.
Операция «Марс» провалилась. Это утверждает не только Д. Гланц, мнение которого опровергается за его критику Г. К. Жукова. Таково мнение и авторов 4-томных очерков по истории Великой Отечественной войны, вышедших в 1998 г. в издательстве «Наука». Но официальная историография операции большее внимание акцентирует на ее положительных результатах: войска Калининского и Западного фронтов сковали здесь до 30 вражеских дивизий, оттянули на себя те резервы противника, которые могли быть направлены на юг. Добавим, и не только под Сталинград. В свое время английский историк Б. Лиддел Гарт писал о том, что намеченный на октябрь 1942 г. десант на Батуми Гитлер вынужден был отменить из-за того, что «в это время началось контрнаступление русских под Сталинградом, за ним последовало новое наступление русских под Ржевом… Гитлер был настолько встревожен этой двойной угрозой, что отменил свое решение наступать на Батуми и приказал срочно перебросить парашютно-десантные войска по железной дороге на север, под Смоленск». Кстати, Лиддел Гарт, говоря о «двойной угрозе», уравнивает наступления советских войск под Сталинградом и под Ржевом.
Бой за д. Сверкуны западнее Ржева. Калининский фронт, декабрь 1942 г.
Для немецкой 9-й армии бои в ноябре – декабре не прошли бесследно: ее войска, стоявшие на ржевско-вяземском выступе, были измотаны до крайней степени. Д. Гланц приводит свидетельство одного из немцев, который писал, что «все введенные в бой войска были совершенно измучены, командиры часто засыпали рядом с солдатами. Они держались с трудом. По ночам они укрепляли позиции, окапывались, чтобы снизить потери, и не покидали укреплений продолжительное темное время суток (с 15.00 до 6.00 часов) – все это отнимало у солдат последние силы. А днем продолжался бой под непрерывным огнем противника». По словам того же Гланца, войска Моделя в этих боях «терпели немыслимые лишения и несли огромные потери, по крайней мере, по немецким меркам».
К сожалению, подсчитав потери советских войск, ни Х. Гроссман, ни Д. Гланц не приводят в своих книгах такие же подсчеты потерь 9-й немецкой армии. А они были немалыми. Так, 1-я танковая дивизия за 4–6 недель потеряла 1793 человека и была выведена на переформирование, 5-я танковая дивизия за 10 дней боев – 1640 человек и 30 танков, 18-й гренадерский полк 6-й дивизии с 28 ноября по 25 декабря потерял 13 офицеров и 407 рядовых. Д. Гланц называет победу германских войск в этой операции пирровой. Он пишет: «Мрачно подсчитывая десятки тысяч погибших русских солдат и сотни собственных, генералы Гильберт и Вейсс из 32-го и 27-го армейских корпусов гадали, сколько еще их слабеющие войска смогут защищать ржевский выступ в этой страшной войне на истощение».
А. В. Исаев приводит цифры боевой численности дивизий 9-й армии, которые свидетельствуют, что это «истощение» так и не было восполнено к лету 1943 г. По его мнению, как и мнению Д. Гланца, «Марс» оказал косвенное, но вполне осязаемое влияние на летнюю кампанию 1943 г. Прошедшая мясорубку под Ржевом 9-я армия не смогла восполнить понесенные потери. Ни к маю 1943 г., что заставило Гитлера отложить «Цитадель», ни к июлю того же года отражавшие наступление под Ржевом немецкие дивизии не достигли приемлемого уровня боеспособности. Это стало одной из причин, по которым наступление на северной стороне Курской дуги быстро выдохлось.
Причины неудачи операции советских войск анализировались и в ходе войны, и после нее. Как ни парадоксально, называются те же самые просчеты, ошибки, недостатки, что и в предыдущих наступательных действиях на выступе. К объективным опять относят погодные условия. Но в данном случае на первое место выходят субъективные причины: при мужестве, героизме и самопожертвовании бойцов и командиров непосредственно на передовой – неумение, ошибки, просчеты командования фронтов и высшего руководства.
Г. К. Жуков, анализируя причины неудачи операции, писал, что «основной из них явилась недооценка трудностей рельефа местности, которая была выбрана командованием фронта для нанесения главного удара… Не было учтено влияние местности, на которой была расположена немецкая оборона, хорошо укрытая за обратными скатами пересеченной местности». Фраза, на взгляд человека, занимающегося полевой деятельностью: поисковой, экспедиционной, – удивительная. Представитель Ставки, непосредственно участвующий в подготовке операции, вероятно, должен был знакомиться с предложениями фронтов перед операцией, что, кстати, подтверждает М. А. Гареев. Причем Г. К. Жуков для Западного фронта был не просто сторонний человек – представитель Ставки. Два месяца назад армии его фронта вели наступление практически в этих же местах. Почти всю первую половину 1942 г. перед глазами Г. К. Жукова как командующего фронтом была, как мы полагаем, карта территориально очень небольшого ржевско-вяземского выступа, где действовали его войска. Талантливый человек за несколько месяцев мог выучить эту карту наизусть. Но получается, что бывший командующий фронтом или не знал особенностей местности, или не вникал в детали готовящейся операции, или не указал на неперспективный выбор места прорыва.
Другой причиной неудачи операции, по мнению представителя Ставки, «был недостаток танковых, артиллерийских, минометных и авиационных средств для обеспечения прорыва обороны противника», с чем невозможно согласиться, если вспомнить количество сил и средств, задействованных в операции. На взгляд военных специалистов, здесь налицо неумелое использование этих сил и средств, а это вина прежде всего разработчиков операции. Так, А. И. Радзиевский пишет о том, что создание 13 ударных группировок небольшого состава привело к множественности ударов и распылению огневых средств.
Как всегда, после операции оперативные отделы армий сделали описание ее проведения, где также назвали причины неудач. Основной причиной называлась полуторамесячная подготовка к прорыву, которая «дала возможность противнику расшифровать замысел командования, в силу чего элемент оперативной внезапности был утерян…». Противник на направлениях действий ударных группировок уплотнил войска, особенно артиллерию, приблизил к флангам оперативные резервы.
