Неожиданно толпа ринулась к эшафоту, смяв охрану. Через несколько секунд осужденного развязали. Помощники палача убежали, и Сансон последовал их примеру. Эшафот разнесли на куски, равно как и андреевский крест с колесом. Сожгли все обломки и принялись танцевать фарандолу. Узнав об этом бунте, Людовик XVI помиловал Лушара и упразднил колесование. Несколько последующих месяцев Шарль-Анри Сансон только вешал и рубил головы.
Казнь колесованием в XVII веке. Нередко на колесе ломали мальчиков и девочек, едва достигших пятнадцати лет, и даже моложе. Национальная библиотека. Париж.
Четвертование
Дамьен на ложе страданий. Гравюра. Частн. кол.
Четвертование — разновидность казней, заключающихся в разрывании или расчленении. Специфика четвертования состоит в одновременном воздействии на четыре конечности.
Речь идет об одной из самых страшных экзекуций, когда-либо порожденных человеческой жестокостью.
Четвертование применяли издревле: оно упоминалось еще в индийских законах Ману. Разные тексты дохристианской эпохи свидетельствуют о его существовании в Китае, Персии, Египте, а потом и в Риме.
Четвертование обычно ассоциируется с «работой» лошадей. Однако первоначально в Индии использовали быков, а во многих других странах, в частности в Греции, четвертование называли диасфендонезом и осуществляли, привязывая осужденного к верхушкам двух наклоненных деревьев. Когда перерезали веревки, фиксирующие деревья, стволы резко распрямлялись, возвращаясь в обычное положение, и конечности казнимого отрывались.
Четвертование быками. Частн. кол.
Какое-то время этот способ применяли и римляне, но потом именно они придумали использовать для этой цели лошадей. Сначала четвертование осуществлялось с помощью двух колесниц, позже — с помощью четырех лошадей, по одной на каждую конечность. Тит Ливий описывает, как Меттия Фуфетия, диктатора Альбы, поднявшего в 660 году до нашей эры в городе Фидены бунт против Рима, привязали к двум колесницам, запряженным четверками лошадей, которых погнали в противоположные стороны.
Христиан тоже подвергали четвертованию. К примеру, именно так в 235 году казнили святого Ипполита, епископа из Остии. Он был одним из крупнейших богословов своего времени. По легенде, когда Ипполита привели к префекту Рима, узнав его имя, тот воскликнул: «Так пусть с ним поступят, как с сыном Тесея, и разорвут лошадьми».
По свидетельству Геродота, четвертование было в ходу у фракийцев. Такой способ казни применяли практически все народы, вторгавшиеся в Галлию. Иорданес, готский историк VI века, рассказывает, как король Амаларих повелел разорвать дикими лошадьми жену дезертира.
Веком позже, в 613 году, восьмидесятилетняя Брунгильда, королева Австразии, была четвертована по приказу Хлотаря II, которому проиграла войну. Некоторые историки придерживаются иной версии ее казни, согласно которой королеву привязали к хвосту необъезженной лошади.
В средневековой Европе четвертовали клятвопреступников знатного происхождения, предателей, дезертиров, главарей банд, промышлявших грабежом. Утвержденный Карлом V кодекс «Каролина» предусматривал четвертование за предательство и дезертирство.
В Англии этот способ казни входил в знаменитый «Кровавый кодекс», действовавший до XIX века.
Четвертование применялось и в царской России. Руководители восстания декабристов были приговорены к нему при Николае I, но император посчитал казнь варварской и заменил ее повешением.
Во Франции к четвертованию как к самой страшной каре приговаривали отцеубийц и покушавшихся на жизнь короля.
Людовик XI, по свидетельству историка Анкетиля, приказал четвертовать человека, который собирался его отравить по наущению Карла Смелого.
Мучение святого Ипполита, раздираемого четырьмя лошадьми. Гравюра с картины Тьерри Бута. D.R.
К преступлениям «против монарха» относилось и посягательство на жизнь принцев крови. Именно по такому обвинению в 1548 году четвертовали Лаверня, стоявшего во главе заговора в Бордо; в 1582 году Сальседа — за организацию заговора с целью убийства герцога Анжуйского, брата Генриха II; в 1588-м Брийо, интенданта Генриха I Бурбона-Конде, обвиненного в отравлении хозяина по наущению жены Шарлоты де Тремуай; и Жана Полтро, сеньора де Мере, ярого кальвиниста, предполагаемого шпиона адмирала Колиньи, смертельно ранившего герцога де Гиза. Его четвертовали в 1563 году, через месяц после убийства.
Мишле в «Истории Франции» пишет: «Парижский парламент проявил омерзительное своей жестокостью усердие и низкопоклонство, применив пытку, способную доставить смертному телу все мыслимые и немыслимые муки, не убивая его». И по поводу самой казни: «Когда осужденного привязали к столбу, палач клещами вырвал куски плоти с его бедер, потом с рук. Четыре конечности или четыре кости должны были тянуть четыре лошади… Четыре человека сели на них и пришпорили, и веревки, к которым были привязаны конечности, жутко натянулись. Но мышцы держались. Палачу пришлось принести тесак и мощными ударами отделить мясо сверху и снизу. Тогда лошади смогли сделать свое дело. Мышцы натягивались, трещали, разрывались. На земле осталось лежать подрагивающее туловище». Историк добавляет: «Ничто не может длиться вечно, и палачу пришлось отрубить ему голову».
Особый случай — Жерар Бальтазар, убийца Вильгельма Оранского, прозванного Молчаливым. За совершенное преступление его. вознаградили. Правда, посмертно. Филипп II назначил цену за голову руководителя восстания в Нидерландах. Жерар Бальтазар шесть лет готовился к преступлению, которое считал благом для веры и Испании. В 1584 году он обосновался в Дельфте. Выдав себя за скрывающегося от врагов протестанта, втерся в доверие к Вильгельму и несколько месяцев спустя застрелил его. После пыток, длившихся девятнадцать дней, и четвертования король Испании пожаловал его семье дворянство и навсегда освободил от подати.
Монаху Жаку Клеману, вонзившему нож в живот Генриху III, можно сказать, повезло: его убили на месте преступления. Однако уже мертвого его признали виновным в цареубийстве и приговорили к четвертованию, как живого.
Четвертование неразрывно связано с именем «славного короля Генриха» и казнью Равальяка. Кстати говоря, за шестнадцать лет на Генриха IV было совершено восемнадцать покушений — ни при одном другом монархе не четвертовали так часто. Напомним лишь о самых знаменитых казненных по обвинению в покушении на королевскую жизнь.
Баррьер, по прозвищу Барр, бывший солдат герцога де Гиза, работал лодочником на Луаре. Этот религиозный фанатик счел короля заклятым врагом католиков. Его руку остановил дворянин по имени Бранколеон. Барра четвертовали в Мелене в 1593 году.
Через год некий Жан Шатель, девятнадцатилетний сын парижского суконщика, бывший воспитанник иезуитов, тоже пытался заколоть монарха. Он нанес удар, когда король наклонился, чтобы поднять придворного, опустившегося перед ним на колени. Шатель метил в живот, но попал в лицо, сломав королю несколько зубов и разбив губы. Шателя четвертовали, а иезуиты, обвиненные в подстрекательстве, на некоторое время были изгнаны из королевства.
В 1600 году, после покушения Николь Миньон перед парламентом встал вопрос о процедуре казни. Можно ли четвертовать женщину, не выходя за рамки приличий? После долгих размышлений решили, что нет, и Николь повесили. Последовало еще несколько неудачных покушений на Генриха, и наконец 14 мая 1610 года на улице Ферронри король получил два смертельных удара кинжалом. Убийцу звали Равальяк.
Преступника схватили полицейские. Равальяка, утверждавшего, что к убийству его подтолкнула исключительно любовь к Богу и вера, подвергли самым страшным пыткам, добиваясь разоблачения заказчиков. Все было напрасно. Его хотели казнить с особой жестокостью. Мария Медичи желала, чтобы с него живьем содрали кожу, но наказание сочли слишком легким, и Равальяка приговорили к четвертованию.
После дознания и допросов с пристрастием его истязали до самой казни. Впоследствии так же поступят с Дамьеном после его покушения на Людовика XV. Равальяка жгли серой, расплавленным свинцом, кипящим маслом, горящей смолой, рвали калеными щипцами «все тело» и, наконец, четвертовали на Гревской площади. Казнь длилась долго, поскольку Равальяк был высокого роста и крепкого телосложения. Через час лошади выбились из сил, но конечности все не отрывались. Понадобилось немало времени, чтобы от него осталось лишь бьющееся в конвульсиях туловище.
В протоколе указано, что, когда Равальяка наконец разорвали, «народ ринулся со шпагами, ножами и другим подручным инструментом, чтобы резать и рвать его тело, куски растаскивали и жгли потом по всему городу… Швейцарские стражники воспользовались своим положением и утащили несколько кусков, которые спалили во дворе Лувра».
