Несколько месяцев спустя, отвечая на конкретный вопрос своего шефа о личных планах на ближайшее будущее, Михаил вновь вернулся к просьбе о возвращении к армейской деятельности в Вооружённых Силах. На его настойчивость в этом направлении шеф отреагировал с глубоким возмущением. Вместе с категорическим отказом по поводу его просьбы, он стал относиться к Михаилу с очевидным недовольством, вплоть до того, что отдал приказ об особом контроле над действиями и передвижениями как его лично, так и его семьи, что было наиболее болезненно воспринято Михаилом. Эта малоприятная ситуация продолжалась в течение некоторого времени, пока лейтенант Краснов должен был продолжать нести свою службу в DINA. Лишь в начале 1977 года, после присвоения ему очередного звания — капитана, он получил разрешение на подготовку к вступительным экзаменам в Военную академию Вооружённых Сил. Краснов достиг этой цели в сентябре того же года и с тех пор никогда больше не имел никакого отношения к работе в области военной разведки.
Этот конфликт имел ещё одну сторону — возникшая ситуация между ним и начальником DINA означала для лейтенанта Краснова возникновение к нему антипатии не только со стороны некоторых офицеров старших по званию, но и со стороны таких же лейтенантов и нижестоящих в звании, которые не были под его непосредственны началом.
Из этих, рассказанных Михаилом Красновым случаев, видно, что, несмотря на достигнутые большие профессиональные успехи и награды, его пребывание в DINA не было лишено серьезных трудностей.
ЛИЦОМ К ЛИЦУ СО СМЕРТЬЮ
5 октября 1974 года, лейтенант Краснов объезжал на автомобиле улицы района Сан-Мигель. Это была обычная практика, позволявшая лучше ознакомиться с некоторыми районами города, наиболее подходящими для подпольных баз террористов. Например, таковыми считались густонаселенные районы, где террористам легче было оставаться незамеченными. В таких местах они предпочитали короткие переулки и одноэтажные дома, дабы иметь в случае необходимости больше путей отступления. Краснова сопровождали лейтенант и унтер-офицер из карабинеров, капрал из Военно-Воздушных Сил, молодая девушка — из Военно-Морского Флота и один гражданский осведомитель. Военнослужащие имели при себе личное оружие, а гражданский был безоружен.
Повернув на улицу Санта-Фе, длиной всего в квартал они остановились, осматривая окрестности. На улице играли несколько подростков и, посмеиваясь, смотрели на них перекидываясь словами меж собой. Лейтенант вышел машины и спросил — над чем они смеются?
Один из мальчишек с озорством ответил ему:
— Потому что вы крутитесь в поиске одного дома, и мы знаем какого.
— И где этот дом? — снова спросил офицер. Мальчишка указал пальцем на неприметное строение, похожее на все другие по соседству.
Что делать? Детская подсказка могла не иметь особого значения, но, в любом случае, её нужно было проверить. К тому же, они имели полномочия на проведение обыска. Но сначала Михаил Краснов предпочёл подойти и нажать на кнопку дверного звонка и переговорить с открывшим дверь человеком. Вместе с Михаилом пошел лейтенант-карабинер, двигаясь рядом, непосредственно вдоль стены дома. Когда они поравнялись с одним из окон указанного строения, карабинер сумел расслышать приглушенный, плохо различимый звук взводимого затвора, и выкрикнул:
— Осторожно лейтенант! — и, одновременно, падая, повалил Михаила Краснова наземь. Прежде чем оба коснулись асфальта, в сантиметрах над их головой, воздух прошили адресованные им автоматные очереди. Огонь вёлся из помещений указанного дома.
Начался просто ад. Для защиты военные не имели при себе ничего, кроме личных револьверов. Автомат, принадлежащий лейтенанту Краснову, остался в машине.
Необходима была срочная помощь. Михаил отправил офицера-карабинера искать какой-нибудь телефон, откуда можно было бы позвонить. В то время не существовало ни мобильных телефонов, ни портативных УКВ раций дальнего действия. Между тем, укрывшись за стоящим напротив занятого террористами дома столбом, Михаил отвечал на огонь, сначала стреляя из своего револьвера, а чуть позже из автомата. По крайней мере, он сам думал, что имеет какое-то укрытие. Уже потом, очевидцы рассказывали, что со стороны это выглядело так, как будто он отстреливался, стоя в одиночестве посреди улицы. В любом случае, до тех пор, пока не прибыло подкрепление, совершенно очевидно, что они не имели ни огневого, ни численного преимущества. Террористы, к тому же, имели подавляющее превосходство по имеющемуся у них вооружению. В один момент в Михаила выстрелили из реактивного противотанкового гранатомета, но благодаря очень короткой разделяющей их дистанции, снаряд не успел встать на боевой взвод и взорвался уже далеко у него за спиной, разрушив часть стены соседнего дома. Михаил Краснов вспоминает, что террористы использовали трассирующие пули, предназначенные для ведения огня в ночных условиях, так как они оставляют за собой световой след, позволяющий корректировать их направление. Даже при свете дня офицер мог видеть проходящие справа и слева от него огненные трассы. И как в него не попали? Так же как и в случае с обстоятельствами его появления на свет, это чудо нужно отнести на счёт воли Бога.
Когда у лейтенанта Краснова закончились патроны, он тоже бросился в поисках какого-нибудь телефона, так как офицер-карабинер не нашел поблизости ни одного. Это была ещё одна реальность Чили до прихода военной власти. В те годы телефоны считались очень редкими предметами роскоши в районах, заселённых представителями среднего класса. Наконец, одна сеньора предоставила ему искомый аппарат — убеждая его прежде выпить стакан воды с сахаром, т. к. лицо офицера было слишком бледным…
В конце концов, лейтенант смог связаться с DINA и доложил обстановку. Но к этому времени перестрелка уже затихла.
Однако, один из его подчиненных заметил раненого в лицо мужчину, карабкающегося по стене соседней постройки с очевидным намерением перебраться туда и скрыться. Несмотря на приказ поднять руки и остановиться, тот продолжал своё движение, бормоча что-то о раненой женщине. Потом он достал своё оружие, с явной целью выстрелить в направлении приказывающего ему остановиться голоса. Солдат опередил его своим выстрелом. Человек мертвым упал на землю.
Чуть позднее выяснилось, что оружие убитого было заряжено так называемыми пулями «дум-дум», имеющими такую поражающую силу, что они запрещены в соответствии с международной конвенцией.
Когда сопротивление закончилось, лейтенант Краснов вошел в дом, чтобы осмотреть помещения. Его сопровождал человек из следственной службы, к тому времени тоже прибывший на место. Первое, что они увидели, была окровавленная женщина, лежавшая на полу. Следователь попросил разрешения добить её. Лейтенант отказал и наклонился, чтобы посмотреть, что с ней. А когда удостоверился, что та ещё жива и к тому же беременна, то поднял её на руки и лично отнес к прибывшей машине скорой помощи. Он приказал шофёру доставить её в Военный госпиталь. Водитель попытался отказаться «везти террористку и убийцу в какой-либо госпиталь», аргументируя, что «народ уже с лихвой натерпелся по их вине». Лейтенант молча вынул свой револьвер из кобуры и заставил его выполнить приказ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
