Кошкохвост спрыгнул с плеч старухи на постель, подполз к тарелке и понюхал мясо. Корбелл замер. Мирелли-Лира легонько ткнула животное, оно оставило тарелку в покое, забралось на грудь Корбеллу и уставилось ему прямо в глаза. Джером почесал зверя за ушами, тот прикрыл глаза и громко заурчал. Живот кошкохвоста был покрыт жесткой кожей, слегка ребристой, как у змеи, а мех — роскошным и густым. Джером доел вторую порцию и покормил мясом кошкохвоста. Потом он задремал, успев подумать только о том, станет ли Мирелли-Лира будить его.
Но никто его не потревожил. Когда Корбелл проснулся, небо за окном почернело, и старуха включила свет. Кроме того, она снова привязала его руку к кровати. Скафандра нигде не было видно. Даже отвязав Джерома, она все равно держала б его под прицелом своего странного оружия. И потом, Корбелл не был уверен, что здешняя кабина телепортации работает. Возможно, Пирсса решил, что он уже умер, и улетел в другую планетную систему.
Интересно все же, для чего норна его похитила?
Они поработали с глаголами, затем — с прилагательными. Корбелл никогда не имел дела с языками такого типа, как тот, которым владела Мирелли-Лира, но экран и механический переводчик существенно облегчали процесс общения. Скоро люди уже разговаривали.
— Сними веревки, дай мне размяться.
— Нет.
— Почему?
— Я уже стара.
— Я тоже, — заметил Корбелл.
— Я хочу стать молодой.
Он не мог поручиться, что правильно понимает ее интонации или интонации автомата-переводчика. Но что-то в голосе старухи заставило Корбелла поднять голову и взглянуть на нее.
— Я тоже.
Она выстрелила в него из трубки. Его охватило сильнейшее чувство вины, страха, раскаяния — и желание умереть. Несколько долгих секунд он кричал, метался и силился порвать веревки, потом Мирелли-Лира отключила оружие. После этого Корбелл лежал, глядя на нее в ужасе, ничего не понимая. Лицо старухи страшно дергалось, она резко развернулась к пленнику спиной. Метания человека спугнули кошкохвоста, и он уполз.
Корбелл всего лишь сказал, что хочет помолодеть, а Мирелли-Лира вышла из себя! Спина ее напряглась, кулаки сжимались. Что она скрывает — ярость или слезы? И его ли вина в том, что она постарела? Пока понятно только, что она держит его связанным ради их общей безопасности. Если выстрел из трубки застанет Корбелла со свободными руками, он непременно убьет себя.
Кошкохвост снова вполз ему на грудь, свернулся там и потерся носом о его нос.
— Мя-я? — Кот хотел знать, что с его хозяйкой.
— Не знаю, — произнес Джером, и кот заурчал, как моторчик. — Да и если узнаю, то не обрадуюсь. Но он ошибался.
Старуха освободила одну из его рук и покормила его. На тарелке было то же самое, что и в прошлый раз: два вида фруктов, тушеный корнеплод и жареное мясо. Вместе с Корбеллом поел и кошкохвост.
Фрукты были свежими, а мясо на вкус напоминало чуть пережаренный ростбиф. Складывалось ощущение, что его приготовили и нарезали буквально минуту назад. Но старуха отсутствовала в поле его зрения не больше минуты; даже микроволновая печь не могла готовить так быстро. По крайней мере, в семидесятых годах это было невозможно. Почему-то эта мысль засела у Корбелла в голове.
Потом ему понадобилось в туалет. Мирелли-Лира до ужаса долго не могла понять, что ему нужно. А когда поняла, то принялась кружить по комнате, хмурясь, не в силах решить, развязать пленника или оставить его лежать в собственных испражнениях. В конце концов она освободила руки Джерома, стоя за изголовьем кровати, потом перешла к ногам. Старуха отошла назад и нацелила на него трубку, а он пошел к среднему отделению стены. Оставшись один, Корбелл наконец смог позволить себе глубокий, дрожащий вздох. Он не будет пытаться сбежать, по крайней мере сейчас — слишком мало он знает. Сорвись бегство, и старуха больше не отпустит его в туалет. И потом, в руках у нее серебристая трубка.
Трубка… Это странное оружие уже два раза превращало его в пресмыкающегося раба. Он даже не думал о том, чтобы сохранить достоинство, поэтому трубка теряла половину силы: он не чувствовал стыда. Но если слишком часто окунать его в эти переживания, от его человеческой сущности ничего не останется. А Корбелл и так является телом, которое оживили с помощью электрического тока и инъекций РНК. Его много раз пытались изменить, но все же он оставался человеком. А трубка может лишить его и этого. Он будет помогать старухе.
Но помогать сумасшедшей — нелегкое дело, а старуха явно была сумасшедшей. Возможно, хотя и маловероятно, что по стандартам своего времени она считалась нормальной. Корбеллу надо собрать силы и сбежать, пока опасная старуха его не убила. «Телефонная будка» должна работать, потому что готовить еду в спальне попросту негде. Попросить скафандр он тоже не мог: норна поймет, что Джером думает о побеге. Но если даже Пирсса не улетел в другую систему и откликнется на вызов, чем он сможет помочь?
Пленник вернулся в комнату, и старуха снова привязала его к кровати: сначала руки, потом — щиколотки. И снова начался разговор. Переводчик пропускал слова, поэтому Корбелл не сразу понял, о чем идет речь. Он начал задавать дополнительные вопросы, уточнять то, с чем не справлялась машина, и в итоге услышал вот что.
Старуху звали Мирелли-Лира Зеелашистар, и она была гражданкой Государства. Сложно было поверить, что Государство просуществовало так долго, но норна говорила о нем теми же словами, что и Пирсса. К моменту ее рождения это Государство правило всеми известными мирами уже пятьдесят тысяч лет — нормальных земных лет, ведь планету тогда еще не переместили.
В юности Мирелли-Лира была невероятно красива (Корбелл проявил чувство такта и не стал выражать своих сомнений вслух). Мужчины сходили по ней с ума. Она никогда не понимала причин такого поведения, но пользовалась своей красотой и женственностью так же, как и умом: для продвижения вверх по социальной лестнице. Активность и амбициозность сделали свое дело, и к двадцати годам девушка занимала высокий пост во Внутрисистемном Транспортном Контроле. Поскольку такая позиция требовала большой ответственности, Государство обработало ее мозг. После обработки амбиции Мирелли-Лиры были направлены уже не только на собственное благо, но и на благо Государства. Процедура обработки была обычным делом, и в данном случае она не оказала особого эффекта.
Помогая Государству разрабатывать оптимальные курсы движения космических кораблей внутри Солнечной системы, девушка поднималась все выше по служебной лестнице. Вскоре она привлекла внимание человека, занимающего высокий пост в соседней ветви власти. Поддиктатор Корибессил Джакунк (Корбелл слышал его имя столько раз, что ухитрился его запомнить) не был ее непосредственным начальником, но мог оказать кое-какую помощь. Служащий такого уровня получал некоторую свободу действий в личных делах, чтобы лучше служить Государству. Старуха не видела в этом ничего дурного и разозлилась, когда Джером не сразу ее понял. Видимо, эта свобода была причиной ее стремления занять более высокую должность. Так вот, этому Корибессилу нравилась Мирелли-Лира.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
