— Извините, позволил лишнего, — виновато улыбнулся Неждан.
— Да нет, — Севара задумчиво покосилась на окно, за которым наконец стемнело, — ты прав. Я даже не рассуждала так… То есть думала… Знаешь, моя семья когда-то была в шаге от полного банкротства. После смерти матери отец запил, начал играть и вогнал нас в непомерные долги. Их с трудом оплачивала бабушка. Последние мы отдали в конце прошедшей зимы, уже после смерти отца. Меня всегда окружали обычные люди, как и сейчас. Я и сама понимаю, что мы все люди. Обычные. Просто мне всю жизнь говорили о достоинстве дворянства, и, наверное, во мне играет гордыня.
Она говорила о том легче обычного. Она всегда умела анализировать и признавать ошибки, но говорить о собственных промахах было тяжеловато. Однако сейчас ей почему-то очень хотелось, чтобы Неждан понял, что она не плохая.
— И веду себя вычурно часто, — Севара потупила взгляд.
— В этом часть вашего очарования, сударыня.
По коже пробежались мурашки, но на сей раз приятные. В животе, словно что-то порхало щекоча, а щёки загорелись. Севара поднялась, решив, что всему есть пределы. Смущаться от сомнительных комплиментов собственного слуги в планы на ночь не входило. Да и успокоилась она достаточно.
— Что ж мне пора.
— Добрых снов, моя госпожа. — Неждан поднялся, чтобы поклонится. На губах его мелькнула довольная улыбка.
Севара спешно поднялась по лестнице. Мысли о Хозяине Зимы отошли на второй план, вместо них был Неждан, улыбающийся, словно лукавый змей. Чего он добивается? Охлёстышь!
Заснула Севара на удивление быстро, а проснулась легко, стоило лучам Инти блеснуть в глаза. Погода стояла тёплая для таких краёв. В столовой открыли окна и нежный тёплый ветерок сновал лёгким свежим сквозняком. На улице уже никто не ходил в верхней одежде, все наслаждались прогретым воздухом, в котором наконец чувствовалось настоящее лето.
В отличие от Песчаного Лога, где в такое время Инти начинало палить так сильно, что хотелось окунуться в ледяной прорубь, да там и остаться, в Пэхарпе лето было мягким и осторожным. Более свежим. Массивы гор всё так же виднелись рядом, подножья их позеленели, но снежные шапки не сходили и сейчас. Рядом с Песчаным Логом тоже были горы — Цепь, отделяющая основную часть Империи от Бирлика. Но Цепь была дальше. Горы у неё были ниже, зеленее, хотя ближе к ущелью, пробитому давно высохшей рекой, горы становились рыжими с глубокими трещинами. Казалось ещё немного, и они рухнут на тебя. По крайней мере, так рассказывал дед Шаркаан.
Так или иначе, а день Купальницы выдался погожим, и просидеть его в кабинете было бы преступлением. К тому же, после ночного разговора с Нежданом, Севара немного стыдилась глядеть на искреннюю Оленю, которая и праздник пропустила, так ещё и хозяйку получила такую, что нос задирает. Камеристка свою работу выполняла и даже больше, помогая в каждодневной уборке, а с Зелёного дня и украшая дом цветами. Хотелось сделать и ей приятно, не деньгами, как начальница, а чем-то ещё, как просто человек.
— Оленя, как ты смотришь на прогулку? — нарочито небрежно осведомилась Севара, когда Оленя собирала опустевшую после завтрака посуду хозяйки.
— Очень хорошо! Денёчек сегодня расчудесный, а вам свежего воздуха глотнуть не помешает. Можем к речушке сходить, в честь Купальницы. Там местечко есть тёплое, если искупаться захотите…
— Не умею плавать, — призналась Севара, — но ножки помочила бы.
Оленя закивала, она пообщалась быстренько расправиться с посудой, чтобы поскорее отправиться на прогулку. Севара поднялась забрать шляпку с голубой лентой. Медленно спускаясь в прихожую, она перебирала несделанные дела в голове, но все они ждали. Да и день отдыха просто необходим, чтобы отвлечься от всего, развлечься чем-то.
Уже через несколько промежей они вышли из дома. Оленя повела по другой части холма, спускаясь вниз, к виднеющейся неширокой речке. Гладь её искрилась, видно было небольшое течение и невысокие, но раскидистые ивы. Сквозь зелень робко пробивались полевые цветочки и даже шаранские, этакие синеватые с полупрозрачными лепестками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Из них венок делают обычно. — Оленя сорвала один из шаранских цветков и подала его Севаре. — Они ничего не делают, только светятся в темноте тускло. Но у нас считается, что они помогают найти человека. Поэтому их и в венки вплетают, мол, если такой пустить по течению, то его обязательно подберёт суженый. Я тоже пускала, но мой никто не подбирал.
— Может, и к лучшему?
— Я тоже так решила, — улыбнулась Оленя.
— Научишь меня венки плести?
— Конечно!
Оленя вдруг засмеялась негромко и подобрав юбки, рванула вперёд, к реке. В любой другой день Севара бы хмыкнула и степенным шагом добралась бы до нужного места, но сегодня почему-то хотелось идти на какие-то безумства. Может, то пьянящий тёплый воздух, может, дух Купальницы и правда заставлял молодёжь веселиться в её честь, а может, Севара просто устала быть добропорядочной дворянкой, сохраняющей строгое лицо и делящей людей по статусу на хороших и плохих.
Она последовала примеру и подняв юбки платья, побежала следом. Спонтанный поступок, которых Севара себе не позволяла никогда, возымел странное действо. Внутри заклокотал восторг от ветра, ласкающего лицо, от ног, которые могли бежать не спасаясь, а просто так, от запаха речной воды и мятой травы.
По инерции Севара пробежала по спуску больше необходимого и врезалась в остановившуюся отдышаться Оленю. Обе они повалились в траву, расхохотались нелепости, так и оставшись лежать, разве что перевернулись на спину, чтобы видеть насыщенное голубое небо с редкими пушистыми облаками.
Сердце колотилось в груди, но не из-за страха или волнения, как обычно. Севаре ощущение понравилось. Она села, скидывая чудом не слетевшую шляпку, и оглянулась к Олене, щурящейся под Инти. На носу её явственно проступали веснушки, которых было куда больше, чем у Неждана.
— А в воде не очень глубоко? — спросила Севара. — Наверное, стоит искупаться. Бабушка говорила, что в воду на Купальницу нужно опускаться полностью, чтобы получить русалье расположение.
— Да, у нас тоже так говорят, — согласилась Оленя. — А тут не очень глубоко, если от берега не отходить.
Они помогли друг другу расшнуровать платья и расстегнуть пуговицы сзади, затем распустили и волосы. Севара, оставшись в одной сорочке, босая, чувствовала себя неловко, но всё же как-то… свободно. Она побаивалась идти в воду, но Оленя взяла её за руку и вместе они, разбежавшись и хохоча, прыгнули в воду.
Такое приключение для Севары было в новинку. Под ногами она чувствовала прохладное и скользкое илистое дно, а река здесь действительно оказалась тёплой. Оленя отплыла немного дальше, ловко ныряя и выглядывая обратно.
Севара же осталась стоять там, где вода доходила ей до ключиц. Её тёмные волосы расползались по глади, а сорочка немного поднималась. Решив довести начатое до конца, Севара сжала нос пальцами, набрала воздуха и, зажмурившись, села, опускаясь в реку с головой.
Купальница — летний дух, связанный с горячими лучами и тёплой водой. Говорили, что она предводительница всех русалок близ Осидеста. Да и благословение духа пришлось бы очень кстати.
— Вылезаем? — через какое-то время крикнула Оленя, заметив, как её хозяйка идёт к берегу.
— Я да, но ты, если хочешь поплавай.
— Нет уж, я с вами.
Мокрые сорочки липли к телам, ветер теперь казался прохладным.
— Надо было полотенца взять, — с сожалением пробурчала Оленя.
Севара была с ней согласна, но решила промолчать. Она подтянула своё платье, накинув юбки на себя, чтобы согреться. Оленя поступила так же. Обе они сели рядом, под лучи, надеясь немного обсохнуть.
Птицы заливались где-то в ветвях деревьев, по ту сторону реки виднелся хвойный лес. Люди были далеко, близко — одно поместье, однако Севара теперь опасливо оглядывалась, надеясь, что её выходка останется незамеченной. Наверное, не стоило так бездумно действовать. Такой дикий поступок для дворянки… Ну и мар с ним!
