На этом я хотела бы завершить общие размышления о китайской эротической живописи и графике, о культуре и искусстве «весеннего дворца», которые в былые века буйно процветали в границах Срединной империи, и перейти к более частным вопросам.
«ВЕСЕННИЕ КАРТИНКИ» ИЗ СОБРАНИЯ ЭРМИТАЖА
Эротической продукции в Китае прошлых трех веков было действительно немало, и была она, согласно запискам В. Корсакова, недорога. Европейцы, разумеется, с удовольствием ее закупали, и она в огромных количествах рассредоточивалась по миру. В настоящее время свитки, альбомы, лубочные картинки, подобные тем, что описаны выше, можно встретить в различных музеях, библиотеках, в частных коллекциях и т. д.
Немало китайской эротической продукции в течение XVIII–XIX вв. поступало и в Россию и оседало в разных руках. Увлекались экзотическими «срамными безделицами» и при дворе. Какая-то часть дворцовой коллекции хранится и в настоящее время в Государственном Эрмитаже. Сейчас трудно сказать, какова эта часть — лучшая или худшая, большая или меньшая, но даже если худшая и меньшая, то все равно сам факт, что хоть что-то сохранилось, уже приятен.
В Европе и Америке с 60-х годов нашего столетия начался активный процесс раскрепощения нравов и параллельно ему возрос бурный интерес к сексуальным практикам, а затем и теориям классического Востока. Одна за другой начали выходить книги, альбомы, в первую очередь на индийском и японском материале, ибо культура этих народов все же ближе и понятней западному человеку, но тем не менее загадочный Китай тоже не был оставлен в стороне. Переводы, исторические, медицинские изыскания, поиск изобразительного материала — все это в итоге привело к тому, что Запад в настоящее время в целом неплохо осведомлен о чудесах восточной сексуальности, и многие из них уже перестали казаться столь уж чудными. Среди ученых появились даже своего рода эротические «мэтры» (о «мэтрессах» не знаю), специализирующиеся в данной области.
Впервые исследование о китайском эросе выходит на русском языке, впервые публикуются эрмитажные остатки дворцовой коллекции развлекательных диковин. До сих пор никто, включая сотрудников музея, не мог их видеть.
Первая публикация этих вещей осуществлена благодаря активной и добронаправленной деятельности сотрудников Института востоковедения АН СССР, Государственного Эрмитажа и Государственного музея искусства народов Востока.
Всего эрмитажный фонд насчитывает семнадцать китайских эротических предметов, из них: восемь свитков, один альбом, один стеклянный складень, одна вышивка, две картинки в технике слоновая кость на шелку, одна чашечка и три амулета с одинаковыми изображениями, но разнящиеся по величине.
Амулеты и чашечка, вероятнее всего, имели какую-то конкретную функцию, однако на данный момент установить, какую именно, представляется затруднительным.
Применение вышивки и складня прослеживается более явственно. По всей видимости, они являлись принадлежностями веселых домов, хотя не исключено и домашнее их использование (илл. 64, 65).
На изнаночной стороне вышивки едва виднеется плохо сохранившееся изображение прекрасной дамы, рядом с которой в чаше стоят свитки. Известно, что свиток в чаше воспринимался китайцами как знак пениса в вульве. То есть изнаночное изображение содержит подспудные эротические аллюзии.
Пируя в будуаре милой дамы, юноша мог видеть поначалу только эту благопристойную сторону, содержащую, правда, определенные намеки. Затем, если он проходил глубже, во «внутренние покои», то ему открывалось совсем иное зрелище: на лицевой стороне гладью вышито изображение эротической пары в классической позе «мандариновых уточек». Образ «мандариновых уточек» традиционен для Китая, они почитались символом супружеской верности, однако это совсем не значило, что сия поза не должна была применяться в случае стороннего блуда. Вообще, в связи с гаремными обычаями, понятия блуд и верность были весьма конкретными для женщины и весьма приблизительными для мужчины.
Таким же двусторонним произведением является и складень. Причем на центральной створке его пристойной стороны разыгрывается сцена музицирования двух дам и одного юноши. Согласно китайской традиции, музицирование ассоциировалось с любовными действами. Музыка, как не без основания считали китайцы, возбуждает, задает тон, ритм и характер чувственных взаимоотношений.
Сюжетным аналогом к данной створке можно считать лубок из собрания Государственного музея искусства народов Востока (Москва), в надписи которого сообщается, что изображенное есть «грот пипа» (пипа — четырехструнная китайская гитара). Данное изображение внешне также полностью прилично, а эротичность прочитывается в первую очередь из его музыкальной надписи, поскольку пипа в китайской традиции ассоциировалась с женским половым органом: струны пипы — вход во влагалище, грот — влекущие женственные глубины. Характерно, что на московском лубке в музыкальном гроте ублажают одного юношу опять две дамы. Сюжет данного лубка соотнесен с эпизодом из классического романа «Путешествие на Запад». В эпизоде этом рассказывается о красавице, которая в глубинах пипы пыталась обольстить юного монаха и лишить его тем самым святости и возможности проповедовать буддийское учение.
Приблизительно такое же обольщение, только направленное не на монаха, происходит и на единственно пристойной из сохранившихся створок эрмитажного складня.
С достоверностью установить первоначальное количество створок невозможно. Во всяком случае, их было не меньше трех двусторонних, т. е. не меньше шести изображений, сохранилось же только пять, два из которых — в расколотом виде, два — с небольшими утратами и лишь одно — целое. Красочный слой практически не пострадал — по-прежнему яркий и сочный. Как произведение искусства этот складень не представляет собой ценности, он интересен лишь как явление культуры, причем не элитарной, но массовой, которая пусть на более примитивном уровне, но использовала тот же язык, что и культура интеллектуалов.
На остальных четырех сохранившихся створках изображены парные сцены с дважды повторяющимися персонажами. Представленные позы различны (илл. 4–8).
Одна из эротических сцен происходит на воде в лунную ночь.
Наиболее вероятная датировка этого складня — конец XIX века. Тому же времени, по-видимому, принадлежат и обе картинки, выполненные в технике слоновая кость на шелку, и весь комплект свитков.
Эрмитажные рельефные картинки из слоновой кости по сравнению с аналогичными из Музея этнографии не представляют большой художественной ценности, тем более что одна из них в значительной степени утрачена. В них наиболее интересна вновь прослеживающаяся связь эроса с водой, только уже не в варианте водоема, а в варианте таза с перекинутой поверх дощечкой (илл. 2).
