– Спасибо, не надо.
Илья отвел в сторону его зажигалку, щелкнул своей. Ох, как хотелось отомстить за свое унижение, но нельзя ему сейчас лезть в драку. Челюсть срослась, но сломать ее можно было щелчком пальцев. Нельзя сейчас, никак нельзя…
– Как здоровье, братишка?
– Тамбовский волк тебе братишка.
– Да ладно тебе, пацан! – хлопнул его по плечу плосконосый. – Ты же сам все понимаешь, мне сказали – я сделал.
– Тебе сказали – ты пошел.
– Чего?! – нахмурился качок.
– В смысле, ко мне пришел, сюда.
– Ну да, пришел. Подъехал, – показал парень на черный джип, который стоял перед входом в беседку. У приоткрытой двери стоял толстощекий. – За тобой. Садись, прокатимся.
– Да нет, спасибо.
Илью вдруг резко потянуло в сторону. Перепрыгнуть через парапет крыльца, рвануть к стриженым кустам, прорваться сквозь них, царапая лицо и руки, а там забор, с разгона его взять не проблема. И бегом, бегом… Он с трудом удержался от позорного искушения.
– Да ты не бойся, пальцем тебя не тронем, – усмехнулся качок.
– Да я и не боюсь.
Не хотел Илья садиться в машину, но деваться некуда. Все равно ведь догонят, а как умеют бить эти ребята, он знал. Может, потому и не заявил на них. Приходил к нему следователь, спрашивал, а он молчал. Да и не было смысла сдавать их: одних посадят – другие придут, еще и отомстят. А главный виновник в любом случае останется на свободе.
Он подошел к машине, сел на заднее сиденье, плосконосый закрыл за ним дверь и сам влез в салон, устроившись рядом с ним. Толстощекий заблокировал двери, и машина плавно тронулась с места, выкатилась со двора через арку ворот, сваренную из железных труб.
– На автостанции тебя высадим, – сказал плосконосый, – а там уже сам – на все четыре стороны.
– И все? – недоверчиво спросил Илья.
– И все. Бумагу подпишешь, и гуляй. Заявление на развод, с тебя только подпись, там уже сами справятся.
– На развод с Кристиной? – выдавил Илья, чувствуя, как пересохло в горле.
– Ну, не с Мадонной же…
– А если я не хочу?
– Не хочешь – заставим… Если серьезно, босс посмотреть хочет, смирился ты или нет. Если да, то подпишешь. Если нет, значит, будешь брыкаться, мстить, а ему это нужно?.. Похороним тебя, и все дела. Уразумел?
– Всего-то?
– А тебе мало?
– Я не отдам Кристину! – мотнул головой Илья.
– Ты идиот? – хохотнул толстощекий. – Кристина уже не твоя, хозяин спит с ней в полный рост.
– Хватит! – гневно сжал кулаки Илья.
– Ты это, без истерик давай. Ты же мужик, а не баба. Если мужик, умей достойно проигрывать.
– Я проиграл, – кивнул Илья. Откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, процедил: – Убивайте.
– Ты точно идиот… Пойми, от тебя ничего уже не зависит. Кристина захотела развестись с тобой и выйти замуж, хозяин от радости прыгает. В загсе и без твоего заявления разведут, поверь, он устроит…
– Замуж хочет?
– Аж прыгает! Штагов реально крут, а ты кто такой? У него миллионы, а у тебя что? Он через пару лет концы отдаст, и она – богатая вдова. Сечешь?
– Она сама этого хочет? – с презрительной усмешкой спросил Илья.
В ответ плосконосый выразительно щелкнул языком.
– Ну, если сама… Бумага где?
Дом у Штагова большой и стоит на взгорке – наверняка Кристина видела, куда Илью повели. Она же не дура, должна была догадаться зачем. И как в машину его грузили, видела, и как увозили, могла бы поинтересоваться куда. В больницу бы ради приличия съездила – хотя бы в окно глянуть, как он там… Нет, Кристина и носа не показала. А зачем? У нее новая жизнь, в которой она будет есть с золота. Досыта есть. А с Ильей она получит только нищету и прозябание – уж Штагов постарается… И зачем она ему такая нужна? Пусть остается в прошлом, а он отправляется в будущее, перешагивая через могилу, в которую сам себя чуть не загнал.
Пыхтит, гудит машина, скрипит, крутится вал, лязгают, скребутся шестерни, скрежещут жернова. Зерно сыплется в бункер, перемалывается, мукой ссыпается в мешки. На верхнем этаже постава орудует коренастый паренек с непроходящими белыми пятнами на щеке, внизу трудится средних лет мужик – здоровый, косматый, угрюмый. Волосы как будто седые, но это мука. Много белой пыли, нехорошо это…
У амбара стол накрыт – еще двое за ним сидят, Лена борщ по мискам раскидывает. Шустрая, быстрая, ловкая.
– Лепешки берите, горячие! Квасу сейчас принесу! Холодненького!
Мужики улыбаются, кивают головой. Один, рыжеволосый, краснолицый, вдруг напрягся, настороженно глянув на Илью. Лена замерла на мгновение, повернулась к нему, на губах заиграла приветливая улыбка.
– Давай за стол!
Она вела себя так, как будто Илья уезжал ненадолго, на час-другой. А ведь он даже не обещал вернуться, когда уходил. К своей жене уходил…
Лена ловко бросила в алюминиевую миску пару кусков мяса, зачерпнула гущу со дна кастрюли, плюхнула сверху и жижи плеснула. А борщ вкусный, наваристый, и лепешки еще горячие. Мясо мягкое, жевалось легко, а с его челюстью это немаловажно.
– А ты кто такой будешь? – спросил рыжеволосый.
– Да механиком тут.
– А-а!.. А мы тут из Бухаровки, да.
Он мог и не объяснять, зачем они здесь, Илья и сам все понял. Муку мужики привезли на помол, а пока суд да дело, Лена их обхаживает. И обедом накормила, в летнем душе полный бак воды, а если на речку захотят съездить, она и путь короткий укажет, и место, где лучше всего якорь бросить.
Крутится у Лены все, вертится, и сама она как метеор – не угонишься. Ей самой, конечно, со всем хозяйством не управиться, поэтому она людей наняла, дело на промышленный ход поставила.
Илья поел, Лена поставила перед ним глиняную кружку с отбитым краешком, наполнила квасом и снова куда-то исчезла. Он взял кружку, отхлебнул, поднялся из-за стола, неспешно, с кислым видом побрел к липе, которая росла у гостевого дома, сел прямо в траву, спиной прислонился к стволу.
Идет работа, и, похоже, Илья здесь лишний. Видимо, зря он сюда приехал. Дом, постройки, земля принадлежат Лене – делить ему с ней нечего, поэтому можно уходить с легкой душой. Но куда? В деревню, к родителям?.. Но туда в любом случае придется ехать. Отморозки Штагова не только заявление взяли, но и паспорт забрали. Обещали отправить по почте родителям в деревню. Погостит он у них немного, отдохнет, а когда паспорт вернется к нему, отправится в Черноземск. Штагов уже не будет ставить барьеры перед ним – он легко устроится на работу. И как разгуляется!..
Только вот уходить почему-то не хотелось. Привык он к этому хутору и к делу душой прикипел… Но уходить надо.
Он отхлебнул из кружки, вынул сигарету, закурил. Отбросив бычок, закрыл глаза и не заметил, как уснул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
