— Ты давно здесь живешь? — Вика имела в виду жилой комплекс, и надеялась, что Андрей поймет её правильно. Отчего-то казалось, что банальный разговор сможет разрушить холодную стену между ними и хотя бы общение станет более тёплым, если воздуху не суждено.
— Не знаю, — он пожал плечами, — несколько месяцев, наверное.
— Как такое может быть? Дома же только что построили и начали ключи выдавать в феврале или марте.
— Я самый первый заехал, в нашем доме точно. Совсем пусто ещё было. Точно помню, что это было зимой, снега было полно. А потом время быстро полетело, незаметно.
— И внезапно пришла весна?
— Да. И Эдуардовна со своей кошкой. Мы с ней потом долго вдвоем были. Кто-то появлялся и исчезал, смотрел квартиры, но жить не оставался. Я уже привык быть один на этаже, что никому не мешаю.
— Это поэтому ты такой шумный? — Вика немного улыбнулась, Андрей шумел знатно, по крайней мере, в первые дни после её переезда. Возможно, сейчас он начал сдерживаться и Вике не достались его особо интенсивные сольные вечера.
— Я когда не на работе или соревнованиях, то дома начинаю на стены лезть. Не могу ничего не делать, потому и сверлю что-то или пилю, мастерю что-нибудь. Извини, если это тебя так доводит.
— Ну как доводит, — Вика пожала плечами, — работать сложновато. И спать. И есть тоже иногда. Я на удаленке работаю, всё время дома.
— Я могу музыку погромче включать тогда. Вкусы у нас совпадают, — видимо, попытался пошутить Андрей.
Вика вспомнила, как они пели дуэтом. Ну да, совпадают в некоторых местах. Но точно не во времени воспроизведения любимых композиций. Да и в наушниках Вика музыку любила больше, ведь тогда она принадлежала только ей и никому больше.
— А как же Ангелина Эдуардовна, она же под нами живет. Почему же она не ходит к тебе жаловаться?
— Я ей наушники подарил, она в них телевизор смотрит целыми днями. Ну, когда за Марысей вокруг дома не ходит с пачкой корма.
Вика улыбнулась, представляя себе эту картину.
— Это многое объясняет.
— А еще мне книги помогают, но у меня их очень мало, — вдруг изменил интонацию Андрей.
Вике тоже книги помогали не сойти с ума, когда она оставалась одна. Это она могла понять больше, чем большинство людей из её старого окружения.
— Можешь у меня еще брать, — она пожала плечами, — в обмен на тишину.
— Спасибо. Думаю, я не только тишину смогу тебе предложить.
На эту фразу Вика не нашлась, что ещё ответить. Он ведь мог предложить ей что угодно в обмен на тишину, и большинство этих вещей Вика даже не хотела воображать. Ей в принципе не хотелось совершать между ними какой-либо обмен или оплату. Покупать себе что-то неприятной ценой. От этих мыслей-воспоминаний в душе чернело.
За окном тоже наступила тишина, грома больше не было слышно, и дождь ослаб настолько, что перестал барабанить по крыше. Только редкие крупные капли срывались с оконных рам и громко шлепались по внешней стороне подоконника.
Продолжать сидеть было неуютно, пусть и достаточно спокойно рядом с Андреем, когда он такой простой и разговорчивый. Но одежда была слишком мокрой, от чего по телу бегали мурашки. Дом был слишком старым и заброшенным, весь промерз за зиму и отсырел. Вика встала, расправляя прилипшую к голому телу влажную спортивную кофту. Синтетическая ткань совсем не грела.
— Мы всю Кузину кровать намочили, — проговорила она, глядя на темные сырые пятна на сером покрывале.
— Кузину? — Андрей тоже встал.
— Здесь кот живет. Я его Кузей назвала. Как домовёнка.
— А где он? — Андрей оглянулся вокруг.
— Его нет дома, — Вика пожала плечами, — ушел на охоту, наверное.
— Нам, думаю, тоже пора. — Андрей посмотрел в окно. Там заметно посветлело, и ветер перестал трепать измученные деревья. — Если мы там, где я думаю, то сможем на велосипедах доехать до района, вместо того чтобы тащить их по лесу.
— Мы недалеко от того места, где ты меня в прошлый раз с Марысей встретил, — уточнила Вика.
Встретил и спас от собак, подумала она. Тебе-то никто не запрещал меня спасать. А вот вернуть долг себе ты не позволил. Она ненавидела быть должна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Андрей потер руками предплечья, было слишком зябко, чтобы оставаться здесь надолго. Пора было двигать домой. Они подняли свои рюкзаки и надели на спины. Вика вспомнила о баллончике аэрозоля в кармане и для чего она его хотела использовать, вот как понять этого человека? То его утопить хочется, то вполне нормальный. Когда он настоящий? Когда спокойный и разговорчивый или когда раздражительный и резкий, а может, только в те страшные моменты, когда случаются приступы?
Эти мысли преследовали её всю дорогу по мокрой поляне до самого леса, где они с Андреем бросили свои велосипеды. Вика с ужасом подумала о том, какой счет за аренду ей предстоит оплатить, но промолчала. Не дай бог еще он предложит ей денег, не нужна ей такая благотворительность.
Они выкатили своих мокрых и грязных железных коней на тропинку, уселись на них и покатили по глубоким лужам в сторону дороги. Андрей держался впереди, и Вике оставалось только изредка поглядывать на его мокрую спину под прилипшей футболкой. Мелкий моросящий дождик, мерзким спреем продолжал орошать их всю дорогу. Разбитые самосвалами ямы на грунтовке превратились в небольшие озера, некоторые можно было объехать, а другие приходилось форсировать напрямую, покрываясь волнами мутных грязных брызг. Все о чем мечталось с каждым поворотом педалей — это скорей оказаться дома в горячей ванне. Прогулка вышла совсем не такой, как планировалась изначально.
Выехав на асфальтированные дорожки жилого комплекса, оба вздохнули с облегчением. Но Вике ещё предстояло вернуть велосипед в прокат, поэтому она быстро попрощалась с Андреем и двинулась быстрым темпом в сторону небольшого парка, где располагался пункт.
Ей послышалось, что Андрей окликнул её, но оборачиваться она не стала. Хватит на сегодня всего этого безумия. На Вику накатила волна невыносимой жажды одиночества, чтобы не было абсолютно никого рядом. Ни одной живой души, которой было бы что-то от неё нужно. Только она сама.
Сдав недовольному сотруднику велосипед, заплатив кучу денег со штрафом в придачу, Вика пешком отправилась к дому. На улице почти никого не было, приближался вечер и те, кого согнала с улицы гроза, больше не собирались сегодня выходить из уютного тепла своих домов.
Когда Вика зашла в свою квартиру, за стеной было абсолютно тихо, а в её комнатах поселилась темнота. Включенный свет лишь выпятил пустые белые стены и неизменный бардак не завершенного переезда. Она прошла в ванную, включила воду погорячей и стянула с себя противную мокрую одежду. Погрузилась в воду и откинулась на спинку, горячая вода начала согревать и расслаблять утомленные мышцы. Вика закрыла глаза и попыталась избавиться от всех мыслей под шум воды из крана.
Проскочило мимолетное чувство дежа-вю, но исчезло так же быстро, как и появилось. Вика вслушалась в тишину, интересно, Андрей, когда вернулся, тоже принял ванну или просто залез под горячий душ? Фантазия тут же включилась и начала навязчиво рисовать картины, которые она совсем не просила ей показывать. О том, как по обнаженным плечам Андрея бьют упругие струи воды из душевой насадки, как он подставляет под них лицо, закрыв глаза, как извивающиеся ручьи текут по его торсу и бедрам. Как…
— Так все, хватит! — Вика села и открыла глаза. Затем зачерпнула воды и умылась ей несколько раз. Взяла с края ванны вишневый шампунь и начала активно намыливаться.
От усталости у неё, видимо, начали слипаться мозги и шалить нервы. Вика сконцентрировалась на том, чтобы тщательно вымыться, а отдых решила перепоручить своей многострадальной надувной кровати и мягкому одеялу. Отмывшись от грязи и озерной воды, она замоталась в банное полотенце и вышла на кухню. Пока закипал чайник, открыла холодильник, только тогда вспомнив, что не ела почти целый день. По этой причине она напихала в себя почти всё, что попалось под руку: салат с курицей, банан, творог, который хотела оставить на завтрак. От сытости стало намного теплей и сразу заклонило в сон.
