За ними следовали две молодые девушки. Одна несла два тяжелых с виду кувшина, у второй в руках был огромный ворох разного платья. Позади семенила Минг, отдавая команды. Наконец она указала на свободное место, куда слуги установили кадку. Четверо мужчин, кланяясь, удалились. В комнате остались только две девушки и Минг.
– Доброе утро! – приветствовала их всех Беатриче, ошарашенная этим спектаклем. Даже дерзкое поведение Минг не разозлило ее, как обычно. – Что все это означает?
– Тебе надо помыться.
– Сама вижу, – спокойно, сдержанно ответила она. – А тебе не кажется, что ты могла бы хоть из вежливости меня предупредить? Объясни, почему именно сегодня я должна мыться?
– Приезжает хан. – Минг выразительно посмотрела на нее, словно об этом давно было объявлено в газетах. – Сегодня вечером аудиенция, даже ты приглашена туда. Только… – и с легким презрением оглядела ее, – в таком виде ты не можешь показаться на глаза хану.
Беатриче прикусила язык. «Только молчи, не произноси ни слова!» – уговаривала она себя. Нехорошо начинать день со ссоры – чувствовала, что вот-вот сорвется. Пусть Минг думает, что ее высокомерия не замечают.
Старая китаянка что-то коротко приказала одной из девушек. Та налила из кувшина воду в кадку, служившую ванной.
Беатриче втайне надеялась, что вода не слишком горячая… Однако из кадки валили густые клубы пара – какого-то садиста угораздило наполнить ее кипятком. Минг подала девушке знак, проверила рукой температуру воды и одобрительно кивнула.
– Хорошо. А теперь раздевайся. – И стала помогать.
Но не успела она отложить в сторону ночную рубашку, как раздались дикие вопли.
– Боже милостивый! – в ужасе вскрикнула Беатриче. – Что это?!
И больше не произнесла ни звука – слова застряли в горле, когда она увидела, что произошло. Другая девушка в это время стояла у камина и разгребала угли. Один уголек, по-видимому, вылетел из очага и попал на ее тонкое платье – оно мгновенно вспыхнуло. Девушка, визжа во все горло от страха и боли, бросилась наземь и стала в отчаянии кататься по полу.
– Одеяла! – закричала Беатриче, через секунду взяв себя в руки. – Несите одеяла – затушить огонь!
Она оттолкнула Минг – та стояла как истукан и бесстрастно наблюдала за происходящим. Беатриче сорвала одеяла с кровати и принялась стегать ими девушку. Через некоторое время ей удалось погасить пламя. Несчастная продолжала кататься по полу, свернувшись в комок, как эмбрион, и уже только тихо причитала. Наконец-то Беатриче поняла – все это время борется с огнем одна… Ни Минг, ни другая девушка не шевельнули и пальцем. Но как только опасность миновала, старуха набросилась на бедняжку и стала трясти ее.
– Ах ты, дурища! – бранила она ее.
А та пыталась спрятать голову под мышку, боясь, что ее сейчас начнут бить…
– Следи в оба, когда возишься с огнем! Мы все могли сгореть!
Беатриче стиснула зубы – потом поговорит с Минг, наедине. Сейчас надо позаботиться о пострадавшей. Довольно грубо оттеснила она старуху в сторону, опустилась на колени перед девушкой и, едва прикоснувшись к ее плечу, осторожно перевернула на спину. Ей от силы пятнадцать… Слезы катятся по щекам, дрожит всем телом, тихо и жалобно подвывая, как раненый зверек, и то и дело всхлипывая… Беатриче нежно погладила ее по черным шелковистым волосам, попробовала успокоить.
– Все обошлось, лапочка… потерпи, все будет хорошо…
Бережно осмотрела бедняжку: лицо, руки и грудь, слава богу, не пострадали. А вот ногам не повезло: широкие шаровары полностью сгорели до половины бедра. Двумя пальцами приподняла обуглившуюся ткань – кожа красная, вся в волдырях. В некоторых местах, к счастью, немногих, поражения более серьезные.
Беатриче облегченно вздохнула: девочке еще повезло – отделалась ожогами второй степени. При правильно лечении даже во времена Средневековья от этого не умирали.
– Принеси чистой воды и чистые полотенца! – скомандовала она другой служанке.
– Зачем? – подала голос Минг, стоя со скрещенными на груди руками несколько поодаль.
– Затем, чтобы оказать ей помощь. Давайте, чего же вы ждете? Пошевеливайтесь!
Минг покачала головой.
– Масло – надо натереть раны маслом.
– Правильно! А еще лучше – посыпать потом мукой и проколоть пузыри. Тогда малышка наверняка умрет от заражения крови! – Она кипела от ярости. – Это все методы необразованных, темных людей. Сейчас нам нужна вода – чистая, свежая – и чистые полотенца, желательно из небеленого хлопка или льна! И несколько чистых палочек.
Минг недовольно скривила рот.
– Здесь, в этой стране, мы всегда лечим ожоги маслом. Я не буду…
– Нет, будешь! – строго оборвала ее Беатриче. – Я врач и отвечаю за свои слова! К тому же не забывай, кто тут госпожа, а кто служанка.
Минг поджала губы и прищурила глаза. Будь эти глаза мечами двух самураев – уже искрошили бы дерзкую на мелкие кусочки.
– Так что, мне принесут воду?
Минг едва заметно кивнула другой девушке. По лицу ее сразу видно, с какой неохотой она выполняет приказ. Через несколько минут принесли все, что требовалось. Действуя палочками как пинцетом, Беатриче осторожно удалила остатки обгоревшей ткани; потом намочила полотенце в чистой воде и очень легко, едва касаясь, наложила на раны. Малышка застонала, от боли слезы так и хлынули из ее глаз.
– Вот дурища! – снова обругала ее Минг, приблизившись.
Девушка опять затряслась от страха.
– Вставай же! Посмотри, что ты тут натворила! Одеяла все в саже, платье на себе сожгла! А это денег стоит! Ты у меня за все заплатишь.
Девушка разрыдалась. Терпению Беатриче пришел конец.
– Ты когда-нибудь закроешь рот, старая ведьма?! – прикрикнула она на Минг. – Пальцем тронешь эту девушку, один волос упадет с ее головы – будешь иметь дело со мной! Уж я позабочусь, чтобы ты закончила свою жизнь как нищая, что просит подаяния. И советую тебе не рассчитывать на мое милосердие – пока что не заслужила! Все поняла?
Минг побагровела от злости, но не проронила ни звука.
– Кажется, ты все поняла. – Беатриче тяжело перевела дух.
Хорошо дать наконец волю эмоциям, даже наживая себе врага.
– Сейчас тебе станет легче, – нежно обратилась Беатриче к девушке и погладила ее по голове.
Что-то надо придумать, чтобы заглушить боли… Вспомнила Бухару. Может быть, применить опий? Здесь, в Китае, опиума-сырца предостаточно. Но не запрещен ли он в этих краях – вот вопрос.
Там, в Бухаре, Али мог получить опиум, только поклявшись своей жизнью и пользуясь непререкаемым авторитетом.
