- Я сделала это сама, - громко сказала Эннис. Слишком громко. Она подумала было набраться смелости и поставить пластинку с концертом Перголези, который она слушала перед уходом. Но почему-то не хотелось открывать Косте больше, чем она уже открыла.
Она встала на ноги. Коста спокойно отпустил ее и подошел к одной из картин. Коснулся попугая на плече купца, поднимавшегося по ступенькам прямо из ящика ее гардероба. Потрогал кружевной балдахин над кроватью.
- Почему?
Эннис пожала плечами.
- Я думала о корабельных парусах, наверно.
- Или о красавице эпохи Возрождения, прячущейся от глаз света.
Она вздрогнула при слове «красавица».
- Свет может обжигать.
- Да, - согласился он.
Эннис нарисовала вечер в Венеции, и предполагалось, что скоро на небе появятся звезды. Она гордилась своей идеей. На потолке изображена была карта звездного неба, каким оно бывает над Средиземным морем. Лежа на кровати, она могла слушать звуки лютни и ощущать нежный ветерок с лагуны, напоенный ароматом цветов, пряностей и морской соли.
Но всегда в одиночестве. Никто раньше не видел созданной ею комнаты. Это была одна из самых тайных ее фантазий, не предназначавшаяся для чужих глаз. А теперь здесь оказался Коста Витале, известный ловелас и к тому же ее босс.
Она разозлилась на себя за то, что позволила ему это. Но Коста даже не заметил ее реакции. Он встряхнул головой, словно прогоняя сон.
- Потрясающе!
- Это не должно было быть потрясающе, - вздохнула Эннис, - это должно было быть секретом.
Но Коста словно не слышал ее. Он с восхищением оглядывал комнату. Закинул голову и увидел звездное небо. Его губы дрогнули.
Эннис обхватила себя руками. Желание начинало угасать. Она больше не хотела, чтобы это произошло. Не хотела, чтобы он касался ее. Она отвернулась.
- Это была ошибка. Простите.
Коста наконец услышал ее.
- Что было ошибкой? - осторожно спросил он.
- Вы. Я. Вы здесь. Все, - растерянно ответила Эннис.
Он подошел ближе, все еще не касаясь ее.
- Почему?
- Мы слишком разные.
Она думала, что он уйдет. Или попытается соблазнить ее. Но он только сел на край кровати и задумчиво посмотрел на нее.
- Разные? - переспросил он. - Признаюсь, я никогда не ложился спать посреди ярмарочной площади в Венеции. Но хотел бы попробовать.
Она против воли рассмеялась.
- Я говорю не только об этом.
- Вы уверены?
Нет, подумала Эннис. Она уже ни в чем не чувствовала уверенности. На балу она была поглощена радостью оттого, что отомстила ему. Несколько часов она чувствовала себя самой прекрасной на свете. И даже больше. Самой желанной. Потому что Коста хотел ее.
Но Коста каждый месяц меняет женщин. Ей нужно держаться от него подальше. И не объяснять - почему, чтобы он не догадался, какую это причиняет ей боль.
- Я бы хотела, чтобы вы ушли, пожалуйста, - твердо сказала Эннис.
- Нет, мне так не кажется, - так же твердо возразил он.
Эннис не могла поверить своим ушам. Она же велела ему уйти!
Коста встал и подошел к ней. Он не касался ее. Но какое это имело значение, если ее тело само потянулось ему навстречу?
- Мы зашли слишком далеко, - произнес он. - Если мы остановимся сейчас, сколько времени нам потребуется потом, чтобы снова оказаться в одной спальне?
- Этого не будет, - ответила Эннис, борясь с желанием.
- Нет, будет, - его лицо напряглось. - Невозможно долго сопротивляться влечению.
Она ничего не ответила, потому что каждая клеточка ее тела кричала то же.
- Я не дам тебе сбежать.
Она посмотрела ему в глаза и поняла, что он говорит серьезно. Она застонала. От страха и неутоленного желания.
Он погладил ее по щеке. Эннис напряглась.
Он хочет меня сейчас. Но через месяц он отправится в Нью-Йорк или в Сидней, а я буду проводить бессонные ночи, перекрашивая стены. Он разобьет мне сердце и даже не заметит этого.
- Нет! - выкрикнула она. Зеленые глаза сверкнули.
Она посмотрела ему в глаза и задрожала. Он обнял ее, успокаивая. Его руки были нежными. Мне плевать на то, что будет через месяц. Его сила и уверенность поглотили ее. Она страстно прижималась к нему. Ее пальцы судорожно срывали с него одежду. Она не думала, только чувствовала. И Коста тоже потерял голову. Его дыхание было прерывистым. Руки тряслись от сдерживаемого желания, когда он снимал с нее платье.
Эннис услышала собственный стон страсти. И Коста ответил ей. Он произнес ее имя, и каждая клеточка ее тела рванулась ему навстречу. Вцепившись в его плечи, она полетела к звездам.
Позже, когда он заснул, обнимая ее, Эннис повернулась и поцеловала его руку на своем голом плече.
- Моя любовь, - прошептала она.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Эннис всегда ненавидела воскресные утра. С того самого дня, когда проснулась как-то в воскресенье утром и обнаружила, что ее мама бросила ее.
Она всегда со страхом ждала воскресенья. В этот день могло произойти все что угодно.
Если ей когда-нибудь и было суждено проснуться в постели с бабником, который менял подружек каждый месяц, то это должно было случиться в воскресенье. Эннис открыла глаза.
О, нет!
Она, должно быть, совсем лишилась рассудка. Девушка со стоном закрыла глаза.
Но, закрыв глаза, она тут же ощутила его присутствие остальными органами чувств. Ощутила прикосновение его кожи, тепло его тела, прижимавшегося к ее телу, пряный запах его одеколона на ее подушке, чувство легкости во всем теле.
Коста пошевелился, но не открыл глаз. Эннис сжала зубы и лежала тихо, как мышка, стараясь не разбудить его. Ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
Непредсказуемый, как всегда, он открыл глаза. Сон как рукой сняло.
- Что-то случилось?
- Нет, - слабо улыбнулась она. Его рука крепче обняла ее.
- Точно?
- Я… хотела принести воды…
Она высвободилась из его объятий и опустила ноги на пол.
- Обезвоживание организма, - тоном профессионала заявил он. - Слишком много шампанского прошлой ночью.
- Не только шампанского, - пробормотала Эннис.
- Что?
Она не стала уточнять. Попыталась найти что-нибудь, чтобы прикрыть наготу. Под рукой ничего не оказалось. Пришлось пройти к шкафу за халатом. Коста взбил подушку повыше и наблюдал за ней с восхищением. Эннис почувствовала его ленивый взгляд на своем обнаженном теле и испытала непреодолимое желание ударить его.
Как я могла так запутаться!
Она достала кимоно и резко запахнула его на груди.
- Что-то все-таки случилось.
Эннис сделала вид, что не понимает. Не поворачиваясь к нему, сказала:
