— Это прекрасно, — заметила я и поднялась. — Пойду спать, а то завтра тяжелый день.
Мне неприятно было признавать себе, что мне ближе не позиция Габриэля. Я вообще в последнее время слишком часто их сравнивала. Мне это не нравилось. Словно я еще не сделала свой выбор между братьями. Но ведь это не так. Я с Габриэлем, и мне не может быть понятнее и ближе Алекс.
— Не такой уж и тяжелый. — Габриэль мягко взял меня за руку и потянул на себя, не позволяя уйти. — Мы поедем к Золодонским пустошам. Это долго утомительно, но не напряжно. Нас ждет пара суток унылого пути в компании моего остроумного, язвительного братца. Ни секунды наедине, а потом тебе предстоит достать жемчужину. Я волнуюсь за тебя. Останься сегодня со мной, — попросил он тихо, я даже задумалась, но потом решила, что не хочу изменять себе. Мне действительно лучше провести эту ночь одной в своей кровати. Я не готова переходить на новый уровень отношений с Габриэлем хотя бы потому, что он, единожды заикнувшись о том, что освободит меня от своей власти, больше эту тему не поднимал. Я тоже, но, признаться, ждала, что он сделает первый шаг и именно в этом направлении, прежде чем намекать на большее. Он говорит, что волнуется за меня, но все равно готов отправить на этот риск. Он хочет быть со мной, но на что он готов ради этого? Мне не хотелось думать, что ни на что. Это бы убило мои иллюзии. А мне нравилось чувствовать себя влюблённой.
Но я не готова была развивать наши отношения без взаимного доверия, и мне казалось, что я не раз давала это понять. Поэтому пришлось отказаться от его предложения и сбежать к себе под предлогом выматывающей усталости от тренировок с Алексом. А Габриэль так, похоже, ничего и не понял.
Мы выдвинулись ранним утром, я сонно залезла в уже знакомый экипаж и свернулась калачиком на сиденье, очень надеясь на то, что братья не будут доставать меня всю дорогу разговорами и взглядами. Я хотела отдохнуть от них. Но это сделать непросто, если находишься в одном экипаже.
Почему-то казалось удивительно неловким обниматься с Габриэлем на глазах у Алекса и демонстрировать, какая мы романтичная и безумно влюбленная пара. Может быть, потому что мы на самом деле не являлись ей? Наши отношения с Габриэлем можно было охарактеризовать, как «все сложно». Меня тянуло к нему. Его, безусловно, тянуло ко мне, но между нами лежала пропасть из противоречий, взаимных обид и незавершенных договоров.
Я пугалась своих чувств, не могла понять, что меня связывает с Алексом, и не могла отделаться от мысли, что Габриэль от меня скрывает от меня еще какую-то важную информацию, способную многое изменить и это меня злило.
Возможно потому, что Алекс заложил мне в душу эти нехорошие сомнения. Я не могла понять — это попытка нас рассорить? А еще я бесилась потому, что могла понять братьев. Они были удивительно разными, они соперничали, и это было видно невооруженным глазом, но стояли единым фронтом и понимали друг друга без слов. Мне было в новинку такое удивительное единение. И даже если один был влюблен с меня, а второй просто симпатизировал, я все равно была для них всего лишь инструментом для достижения цели. Мной играли, мной манипулировали, и я понимала, они никогда не предадут друг друга, даже в мелочах. Алекс был недоволен тем, что делает Габриэль, но не настолько, чтобы сдать брата мне.
Первый день пути прошел уныло и напряженно. Я дремала, отдыхая от трех недель изнурительных тренировок, Габриэль проявлял неуместную нежность, пытаясь то приобнять за плечи, то укрыть ноги тонким пледом, а Алекс злился от нашего робкого счастья.
И мне было непонятно на что. На сам факт, что мы с его братом вместе. На меня? На Габриэля? Я не могла понять. Алекс не был плохим, он не желал зла близнецу, но почему-то буквально выходил из себя от вида нас вместе.
Я могла бы подумать, что он ревнует, видела, что ему нравлюсь, но в то же время чувствовала ревность — это не то. Проблема где-то намного глубже. Она кроется в их прошлом, сокрытом от меня туманной дымкой неизвестности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ночевать мы остановились уже на закате в придорожной гостинице. Я вылезла из повозки и с интересом принялась разглядывать длинное, трехэтажное здание, сложенное из огромных валунов. Мощеная дорога, ведущая к воротам, каменный заборчик и кривая вывеска «Горный приют». Из окон лился свет и доносился шум голосов.
Похоже, на первом этаже располагался трактир, а на втором и третьем жилые комнаты. Признаться, спать я не очень хотела, но поваляться на нормальной, мягкой кровати можно было бы с удовольствием. За день пути у меня затекло абсолютно все.
Пока Габриэль договаривался о комнатах с хозяином гостиницы, мы Алексом выбрали свободный не очень чистый стол. Тут пахло недавно пролитым пивом и мясом. Не достаточно сильно, чтобы меня отвернуло от еды, но весьма характерно, чтобы без труда различить эти запахи.
Дешевые трактиры везде пахли одинаково. Впрочем, есть шанс, что кормят тут сносно.
— Что хочешь есть? — спросил меня Алекс заинтересованно.
— Я даже не знаю, что тут подают, — отозвалась я.
— В основном мясо на открытом огне, овощи, похлебки. Что-то предельно простое и сытное.
— Вот не отравиться бы… — Я вздохнула и обвела окружающее пространство подозрительным взглядом. Приютская жизнь научила меня мириться со многим. И именно тогда я усвоила. Лучше голод, чем ненадлежащего качества едва. Особенно в дороге.
— Не отравишься. Энджой следит за качеством еды. Тут прилично, хотя по виду этого и не скажешь. Я бы не привез вас в этом место, если бы сомневался.
— А ты тут уже бывал? — удивилась я.
— Я по долгу службы достаточно часто провожу время в дороге и поел, наверное, во всех придорожных едальнях в окрестностях столицы. Эта одна из самых приличных.
Я заказала себе бараньи ребрышки с молодым картофелем и соленьями, подумала и не стала строить из себя изысканную барышню, добавив к заказу кружку пива. Мне было интересно, какое пиво подают в этом мире, но все не представлялось возможности попробовать. А тут все так удачно сложилось. Какая таверна без пива?
Алекс одобрительно хмыкнул и сделал аналогичный заказ. Когда вернулся Габриэль, он посмотрел на мой ассортимент с изрядным осуждением.
— Что, братец, в тебе вдруг проснулся аристократ в ндцатом поколении? — съязвил Алекс и показушно сделал большой глоток.
— Как вы пьете эту дрянь? — Габриэль ограничился тушёной говядиной в горшочке и вином. Ну хозяин барин. Я ничего не имела против вина и говядины, если быть честной я просто любила хорошо поесть, а после трех недель тренировок еще могла себе это позволить.
— Завтра выезжаем пораньше, — сказал Габриэль. — Я сверился с картами звездного неба, которые мне дал Хэдж и выяснил, что если нас не застанет непогода или еще какие-то неприятности в пути, то мы к ночи приедем на край пустошей, где с последними лучами солнца на закате появится небесный город Шам-тяр.
— Значит, завтра? — треснувшимся голосом спросила я. Было страшно, я внезапно поняла, что завтрашний день может стать для меня последним. Захотелось наплевать на все договоренности и отказаться. Напомнить Габриэлю по то, что он обещал меня освободить от связи до выполнения задания, а потом сбежать. Но нет. Я так не могла. И не хотела проверять на прочность наши чувства. Просто собиралась выполнить то, что связывало нас с магом невидимой нитью, поставить точку в нашей истории, а потом просто стать счастливой. А если получится оживить сестру Алекса и Габриэля, я буду вдвойне счастлива. Значит, все было не зря.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Главное пережить сегодняшнюю ночь и завтрашний день, а когда вступлю на прозрачную лестницу ведущую в небо, будет проще. Там исчезнет страх и останется только цель.После ужина нас проводили по комнатам. Габриэль снова предлагал остановиться вместе, но я была непреклонна. Тяжелый вечер, перед тяжелым днем. Куча сомнений, страхов — мне нужно было личное пространство и время, чтобы многое обдумать. А обдумывать жизнь я любила наедине с собой.
![Затворник из горной твердыни [= Человек в высоком замке] - Филип Дик](https://cdn.chitaem-online.com/s20/1/2/3/9/2/1/123921.jpg)
