В отличие от Пономарева, Людмила Авдеева никак не могла уснуть. Ужасное происшествие выбило ее из колеи. Оскаленные собачьи пасти, с которых капала слюна, желтые клыки и бешеные глаза доберманов до сих пор стояли перед ней.
«Зачем держать в доме таких кошмарных тварей? – негодовала она. – Вечером страшно выходить во двор! А когда задерживаешься на работе, то не дает покоя мысль, что Рубен выпустил своих псов и они бегают вокруг дома, невидимые в темноте. Просто ноги подкашиваются от ужаса. У Пономаревых дети – неужели они не боятся, что однажды эти злобные чудовища могут наброситься на близнецов?»
Она думала, что все жильцы боятся доберманов. Оказывается, не все! Фарид Гордеев, например, не только не испугался, но еще и загнал Таната и Керу к черту на кулички. Интересно, как ему удалось? Профессор еле нашел собак…
Людмила вдруг поймала себя на том, что ей приятно вспоминать о Фариде. Страшно подумать, что могло бы случиться, если бы не он!
Она посмотрела на свои руки – пальцы все еще дрожали. Как она испугалась! Собаки так злобно рычали и кидались на дверь подъезда! Они могли загрызть Фарида. Людмила в ужасе бросилась к профессору. Надо сказать, тот не был в восторге, но поспешил на выручку. Кто же мог ожидать, что его помощь понадобится не Гордееву, а Танату и Кере?
Людмила невольно подумала о Никитском, в которого была безнадежно влюблена, и вздохнула. Как бы он повел себя в подобной ситуации? Сразу и не ответишь. Сомнительно, чтобы Никитский стал рисковать собой из-за соседки. Он был галантным кавалером, но и только.
Ее роман с директором «Альбиона» закончился, так и не начавшись. Людмила не жалела об этом. Она решила, что теперь ни о чем и никогда жалеть не будет. Совсем! И ей стало легко. О любви Авдеева уже не мечтала. Разве она знает, что это такое? Теперь, наверное, и не узнает…
Ее наставница, Берта Михайловна Эдер, ушла в мир иной, и посоветоваться Людмиле было совершенно не с кем.
С Динарой у них дружба не сложилась. Та вышла замуж, сменила работу, возилась с детьми, почти все свободное время проводила с мужем… Словом, Авдеева не имела задушевной подруги. Может, и к лучшему.
В последнее время она сошлась с одной из сотрудниц «Альбиона», Галиной Яковлевой. У них было много общего – отсутствие детей, сложные отношения с мужем, одиночество. Изредка они ходили вместе в кафе, на выставки. Примерно полгода назад Людмила заметила, что приятельница часто задумывается, нервничает и раздражается. Но та молчала, а Людмила сама не расспрашивала. Зачем лезть человеку в душу? Захочет – сама расскажет.
Так и произошло. В один из вечеров, когда за окнами шел бурный весенний дождь, а в кафе было тепло, горели лампы, пахло пирожками с повидлом, Галина вдруг расплакалась…
– Я больше не могу, – всхлипывала она. – Живу в постоянном страхе. В каком настроении Игорь придет с работы? Что ему в очередной раз не понравится? Это такое напряжение, такая… нервотрепка, просто не передать!
– Я знаю, – просто сказала Людмила.
Они долго рассказывали друг другу о своих огорчениях, пока поток жалости к себе не иссяк.
– У меня такой стресс, – жаловалась Галина, – что я потеряла сон. И еще… Мне кажется, что кто-то хочет меня убить. Я даже знаю кто!
Авдеевой стало страшно. Пришли на ум давно забытые сны. Когда-то, десять лет назад, она бегала гадать к Динаре. Тоже невмоготу было носить в себе тревогу. Она хорошо понимала приятельницу, слишком хорошо.
– За что тебя убивать, Галя? Должна же быть причина!
– Понятия не имею… Впрочем, это могут быть мои выдумки. Нервы! Болезненные фантазии…
Авдеева покачала головой.
– Как бы там ни было, лучше принять меры.
– Но что я могу сделать?
– Нужно посоветоваться со специалистом.
– Идти в милицию? Да меня на смех поднимут! – возразила Яковлева. – Скажут, обратитесь лучше к психиатру.
– Нужно поговорить с хорошим сыщиком… или адвокатом.
– Я никого не знаю.
И тут Авдеевой пришло в голову, что ее соседи, Пономаревы, оба адвокаты и, кажется, неплохие. Артем еще и бывший сыщик. Как раз то, что надо!
– Я дам тебе телефон Пономарева, – сказала она. – По крайней мере, он тебя выслушает. Обязательно сходи к нему. Можешь сослаться на меня. Мне он когда-то очень помог.
Галина согласилась.
– Ну, как? – поинтересовалась Авдеева, узнав, что приятельница встречалась с адвокатом. – Ты все ему рассказала?
– Почти.
– Напрасно! – рассердилась Людмила. – Если Артем не будет располагать всеми необходимыми сведениями, он не сможет тебе помочь. Ничего от него не скрывай!
– Не могу же я зря наговаривать на человека? – возразила Яковлева. – У меня нет доказательств. Одни подозрения. Я даже тебя не хочу в это впутывать.
– Ну, положим, меня ты уже впутала.
– Пока ты не знаешь его имени, тебе ничего не грозит. Слышала, что такое опасный свидетель? Если он меня все-таки убьет, то потом обязательно и до тебя доберется.
– А я при чем? – на миг Людмиле показалось, что подруга действительно не в себе.
– Ты можешь его выдать…
– Хватит выдумывать!
Больше к этой теме они не возвращались. Галина немного повеселела, перестала вздрагивать от каждого шороха, и Авдеева решила, что у нее все уладилось.
Сегодняшнее нападение собак почему-то напомнило ей тот разговор. Что, если… Да нет! Она же ничего не знает! Галина ей не сказала…
И все же Авдеева набрала номер приятельницы.
– Галочка! Как у тебя дела?
– Люда! – обрадовалась Яковлева. – Я как раз о тебе думала. Почему не спишь так поздно?
– Девичья бессонница, – пошутила Людмила. – Меня чуть собаки не загрызли! Огромные, злющие доберманы. Если бы не один человек, ты бы со мной сейчас не разговаривала.
– Какой ужас! Они тебя не покусали?
– Бог миловал. Этих жутких псов держит наш сосед. Фамилия Рубен тебе знакома?
– Нет, а что?
– Альвиан Николаевич Рубен, профессор истории, автор нескольких книг.
– Первый раз слышу. Это его собаки на тебя набросились?
– Ага…
– Кошмар! Интеллигентный мужчина, а допустил такое безобразие! Собаки должны гулять в намордниках. Так ему и скажи.
– Уже сказала, – Авдеева немного помолчала. – Ты точно его не знаешь?
– Да нет же, клянусь тебе! История – не мое хобби. И собак я терпеть не могу, особенно больших. Не представляю, как их можно держать в городских квартирах…
* * *
Юрий смотрел на Анну, стараясь уловить в ее выражении лица, жестах, голосе нотки фальши. Это ему не удавалось. Она вела себя как ни в чем не бывало – улыбалась, рассказывала, как провела день. Ни о загородном доме, ни об агентстве «Самсон» ни слова.
Она налила в стаканы молоко. Салахов поморщился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
