Читаем без скачивания Страж державы - Алексей Пронин

– С кем это ты так мило беседуешь, дорогой?

Закрыв по привычке ладонью телефонную трубку, Хулио повернулся к собеседнице:

– Фатима! Что ты делаешь у меня в кабинете? Как ты здесь…

Его выпаленная на одном дыхании тирада прервалась, а готовые вырваться слова застряли в горле. Будучи человеком сугубо мирным, предпочитающим баталии только любовного толка, Хулио оторопело взирал на упершийся в затылок одного из оставленных Салахом людей ствол стрелкового оружия.

– Остальные черти там? – Фатима, рукой повернув голову Хулио к себе, показала в сторону комнаты для совещания.

– Да, – одними губами прошептал Хулио.

– Продолжай разговор, Хулио, и ни во что не вмешивайся. Через пару минут я все тебе объясню.

Улыбка Фатимы была неотразимой. Хулио, несколько успокоившись и бормоча под нос молитву, оторвал ладонь от телефонной трубки и, отвернувшись, как ни в чем не бывало продолжил прерванный разговор. Миссионер, подтолкнув араба, продолжил движение к противоположной двери. Фатима, оставив Хулио наедине с трубкой, бесшумно забежала вперед и открыла ее ударом ноги. Вслед за чудом удержавшейся на петлях дверью в комнату, где сидели четверо его соплеменников, влетел не успевший помочиться араб, которого держал за отворот пиджака суровый посланец Москвы.

– Ложись, суки, всех замочу! – Его истошный крик, направленный на то, чтобы ошеломить, сбить с толку противника, привел к непредсказуемому результату.

Обкурившиеся гашиша арабы, выпучив округлившиеся глаза, с перепугу начали со всей дури палить в своего товарища, перед лицом неминуемой смерти решившего больше не терпеть и начавшего мочиться прямо в штаны. Рассудив, что одного «языка» вполне достаточно, Миссионер позволил радостными толчками отозвавшемуся в руке «стечкину» проделать в головах трех попавшихся под горячую руку любителей клубнички входные огнестрельные отверстия.

Четвертая пуля, вылетевшая из скорострельного оружия, была не в пример милосерднее своих подруг, пробив у наиболее удачливого из своих собратьев лишь запястье руки, державшей пистолет. Фатима, ворвавшаяся следом, мастерски перепрыгнула через стол и во избежание досадных недоразумений от души приложилась к голове счастливчика, не дав ему досмотреть, как трое здоровенных самцов заправляют большегрудую красотку жидкостью мутно-белого цвета из своих внушающих уважение шлангов.

– Может, не стоило так грубо? – Слобцов разжал пальцы, удерживающие на весу безвольное тело мужчины, попавшего волею судьбы под пули своих же товарищей. – Я ведь хотел задать ему парочку вопросов.

– Ничего, сейчас я быстро приведу его в чувство. – Фатима наклонилась к бессознательному телу и пару раз хлопнула его по щекам. – Сложный случай.

Миссионер, выключив телевизор, подошел к ней.

– Я думаю, тебе лучше сходить посмотреть, как там наш Хулио, он ведь не привык к таким передрягам.

Фатима застала Хулио в плачевном состоянии. Он сидел под своим столом и никак не желал вылезать оттуда. Открыв стоявший рядом со столом шкаф и пошарив там, она извлекла оттуда бутылек с нашатырным спиртом. Пары нашатыря привели Хулио в чувство, и он позволил роковой красотке извлечь себя из-под стола. Вид, правда, у бедняги был самую малость бледноват.

– Вы… что… – заикаясь, начал он, – уб-били их… всех?

– Успокойся, Хулио, не всех. Один живехонек, просто потерял сознание.

– Но зачем?

– Не спрашивай пока меня ни о чем, красавчик, – нежно погладила его по щеке Фатима. – Когда-нибудь я тебе все расскажу. Может быть, даже в той комнате, – многозначительно добавила она, облизнув губы языком.

Хулио, как и подобает прирожденному самцу, сразу же забыл о пережитых волнениях и продемонстрировал готовность тотчас же отправиться в обозначенном направлении.

– Не сейчас, всему свое время. К тому же мы не одни.

– Только не забудь про свои слова! – крикнул ей вслед Хулио, когда Фатима почти уже скрылась за дверью.

Миссионер, собрав у убитых оружие и положив арсенал на стол, расположился в кресле.

– Сейчас мы его оживим. – Фатима поднесла к лицу по-прежнему лежавшего без сознания араба нашатырь и несколько раз махнула пузырьком перед его носом.

Очнувшийся мужчина приоткрыл глаза.

– Вот, пожалуйста, клиент готов к началу переговоров.

Клиент, окончательно придя в себя, резко поднялся и, свирепо тараща глаза, попытался схватить Фатиму за горло.

– Ты бы сильно-то не резвился, а то я передумаю и отправлю тебя к твоим друзьям.

Направленный на него нежданным посетителем «стечкин» подействовал на араба лучше всяких слов.

– Я тебе, шакал, ничего не скажу.

– Даже если я тебе для завязки разговора отстрелю для начала яйца?

Ствол «стечкина» красноречиво подтвердил слова старлея Слобцова, опустившись сантиметров на пятнадцать ниже, и дернулся, выпустив в свободный полет пулю, раздробившую мрамор между ног дерзкого нахала. Араб вздрогнул, в его глазах мелькнул нешуточный испуг.

– А это за шакала, – рывком вскочив с кресла, Миссионер открытой ладонью ударил его в нос. Болезненный удар на мгновение оглушил араба, из разбитого носа обильно потекла кровь. – Я с тобой, сука, здесь дипломатию разводить не буду. Считаю до трех, если не будешь отвечать на мои вопросы, прострелю твою ублюдочную башку.

Не дожидаясь отсчета и зажимая одной рукой разбитый нос, араб вскинул вторую руку вверх в знак согласия.

– Вот так бы и сразу. А то привыкли, б…, к политкорректности.

– Что ты хочешь от меня узнать?

– Где сейчас Салах?

– Клянусь, я не знаю. Он еще ночью уехал отсюда, нас оставил здесь. Приказал, если что, звонить ему на телефон.

– На мобильный?

Араб закивал.

– Номер?

– Я не знаю.

Миссионер угрожающе надвинулся на него, взведя курок.

– Погоди, погоди. Я не знаю. Знал Улькер, – кивнул араб в сторону одного из убитых, – он – старший. Салах ему сказал. Он записал, чтобы не забыть.

– Ну, погонщик верблюдов, молись, чтобы нашелся номер телефона. Фатима, обыщи-ка этого господина.

Араб, закрыв глаза, сложил руки и забормотал какую-то свою молитву. Обыскав Улькера, Фатима нашла во внутреннем кармане пиджака мобильник и маленький клочок бумаги, на котором были коряво начерканы цифры. Миссионер, ткнув араба пистолетом в живот, чтобы вернуть его к реальной жизни, кинул ему телефон.

– Держи и набирай цифры, которые я тебе продиктую. Салах ответит, скажешь ему, что с ним хотят поговорить. Родственник из Самарканда. Он поймет. И не вздумай шутить.

Араб схватил дрожащей рукой мобильник и молча начал набирать диктуемые Слобцовым цифры. После нескольких гудков на том конце провода ответили.

– Алло, Салах? Это Рахим. – Выслушав, по-видимому, тираду Салаха, он через небольшой промежуток времени с трудом выдавил из себя: – Салах, с тобой хотят поговорить. Родственник из Самарканда. – И, не дожидаясь ответа, торопливо сунул телефон обратно Миссионеру.

– Салам алейкум, Салах, сочувствую твоему горю.

– Это вы, русские псы, убили моего брата! Вы мне ответите за это! Я буду резать вас, как баранов! – раздался в телефонной трубке грозный рев.

– Остынь, – перебил его Миссионер, – и послушай меня, если действительно хочешь узнать, кто убил Эмира. Наш человек не доехал до него. Он исчез, а вместо него приехал другой.

– Почему я должен верить тебе, посланцу неверных? – уже мягче спросил Салах.

– Потому что ваш родственник из Самарканда ни разу не подводил твоего брата, а в некоторых случаях и прикрывал его задницу. Тебе напомнить?..

– Э, слушай, не надо. И не говори ничего про моего брата. Лучше объясни, если в твоих словах действительно есть хоть капля правды, как такое могло случиться.

– Поменьше нужно было заигрывать с заокеанскими «коллегами». Они и сдали его. Ты меня понял?

– Хорошо, давай не будем об этом по телефону. Встретимся, поговорим. Разберемся во всем без спешки. Кстати, ваш с братом договор остается в силе? – по алчности Салах ничуть не уступал своему брату Эмиру.

– Если мы во всем разберемся, нет проблем. Аванс, обещанный Эмиру, у меня есть указание передать тебе, если, конечно, мы уладим все формальности.

– Договоримся, дорогой. Я сейчас еду обедать. Подъезжай через час к восточному ресторанчику на перекрестке улиц… И еще. Если доказательства непричастности моих самаркандских родственников будут недостаточно убедительны, я вас из-под земли достану и шкуру с живых сдеру.

– Не заводись, Салах, и думай, что говоришь. Мы у себя не баранов пасем. Наш человек тоже погиб. И еще вилами на воде писано, растет или нет борода у того, кто его сдал. К тому же миллион баксов, который был у него с собой, пропал вместе с ним.

– Э, давай не будем друг друга обвинять. Я тебя жду. Кстати, что там с моими людьми?