Читаем без скачивания Тень в воде - Ингер Фриманссон

Нэстман рассказывал, что попробовал прижать Жюстину Дальвик к стенке. Но не нашел ничего, за что можно было бы ухватиться. Что могло произойти? Тронулась умом и прикончила бывшую одноклассницу? Не так уж невероятно, Ханс Нэстман не исключал такой вариант. Но сил разрабатывать эту версию у него не было. На бумаге он по-прежнему работал на полную ставку, но в реальности ходил на облучение и часто не мог сосредоточиться на работе.

А кто бы смог на его месте? – думал Томми, содрогаясь: он боялся болезней, боялся оказаться в зависимости от других. Более всего его страшила мысль, что однажды он может обнаружить уплотнение под кожей – маленькую твердую опухоль, которой не должно быть на этом месте. Каждый вечер он ощупывал все мягкие части своего тела и пару раз находил уплотнения, которые заставлял врачей вырезать, невзирая на их уверения, что это обычные жировики. Но ведь они в любой момент могут превратиться в злокачественные, разве не так? У его дяди нашли опухоль в ноге, и ногу затем пришлось ампутировать. Не помогло. Рак распространился почти по всему телу, и дядя умер в страшных мучениях. Конечно, никто не утверждает, что эта болезнь передается по наследству. Но кто может гарантировать, что не передается?

Он прошел мимо Валленбергского холма, где кипарисы стояли мрачными охранниками вдоль дороги, ведущей к могилам. Его часто мучили мысли о смерти – или о конечности жизни. Внешне это не было заметно, коллеги знали его как весельчака, смельчака и упрямца.

Разумеется, Нэстман расследовал дело Ассарсон – Дальвик не в одиночку, но никто, казалось, не уделил расследованию столько внимания, сколько требовалось. Из чистого любопытства Томми в свободное время приезжал в Хэссельбю и следил за домом. Дом Дальвиков был высокий и узкий, сад спускался к озеру, скрытый от посторонних глаз. Странно, конечно, что ее отец, промышленный магнат – иначе не назовешь, – выбрал такое посредственное жилье. Близко к воде – это да, но сам дом – хибара. Вдали от прочего жилья, так что во дворе могло происходить все что угодно. Хотя Ассарсон пропала зимой. Если бы Дальвик ее убила, то закопать труп не смогла бы. Во всяком случае, не там и не тогда.

Что она могла сделать? Об этом Томми немало размышлял последнее время. Расчленила и заморозила тело? Нет. Морозилка недостаточно большая, Нэстман с командой проверили.

Увезла? Запихнула в багажник и выбросила в каком-нибудь подходящем месте? Тяжело, конечно, но в таком состоянии чего только не сделаешь.

Нет. За шесть лет кто-нибудь обязательно нашел бы тело. Безлюдных мест практически нет. Многие выгуливают собак… да мало ли что.

Томми вспомнил о Лёвста, сортировочной станции недалеко от Хэссельбю, где дыбилась гора мусора и стояли контейнеры. Отличное место для захоронения. Но и в этом случае тело пришлось бы расчленить. А это не всякому под силу. Справится ли с этим женщина? Томми никогда не встречался с Жюстиной Дальвик, как-то не было повода. Он понятия не имел, высокая ли она, сильная ли, крепка ли рассудком. Но он все узнает. Времени предостаточно: срок давности для дел, связанных с убийством, – двадцать пять лет.

Темная вода озера Мэларен. Там, на дне, надо думать, покоится не один труп. Необходимо пойти к Мальмгрену, руководителю предварительного расследования, и предложить обследовать дно. Наверняка кто-то станет возражать: мол, тело Ассарсон должно было всплыть за эти годы или зацепиться за якорь или за блесну. Станут говорить о недостатке ресурсов. Нет, лучше дождаться подходящего случая. А как только он наступит, как только Томми получит добро, он сразу займется этим делом всерьез.

Он припарковал машину у дома. В окнах света нет. Зевая, он вылез из машины, запер ее. Потянулся, вдохнул прохладный ночной воздух. Хорошо, что жара спала. Было не совсем темно, облака время от времени редели, обнажая луну. Может, дождик ливанет. Издалека доносился прерывистый рев оленя – или то был собачий лай…

Томми разулся и аккуратно поставил ботинки в холле. Одна пятка слегка саднила. Надо было наклеить пластырь, для профилактики, ботинки почти новые. Почему новые башмаки вечно натирают?

На цыпочках он прокрался в кухню. Стол блестел, на полу не осталось осколков, но Томми на всякий случай опустился на корточки и огляделся. Прислушался: ни звука. Открыл холодильник, достал бутылку кальвадоса, плеснул в бокал. Совсем чуток, просто чтобы насладиться вкусом, ощутить аромат, перед тем как отправиться на боковую.

Приоткрыв дверь в комнату Кристы, он прислушался к душной темноте. Ровное дыхание, спит. Томми почувствовал внезапное желание подойти к кровати и зарыться носом в густые волосы. Люблю тебя, девочка моя, люблю тебя. Иногда его раздражала неуклюжесть Кристы, но он сразу жалел об этом – она не виновата. Раньше он брал ее с собой на пробежку. Он думал, что если ее держать за руку, если бежать по достаточно широким дорожкам, если она будет достаточно высоко поднимать ноги… но не получилось. Кристе не хотелось. Она не противилась – она вообще редко отказывалась от его предложений, но двигалась она скованно и неловко, как заводная кукла. Пробежка превращалась в цирк.

Иметь такую дочь – горе. А больше детей не получилось. И Томми не виноват: Ариадна трижды беременела, но все заканчивалось очередным выкидышем. Проблема была в ней, в ее репродуктивной системе, в частых и продолжительных кровотечениях. Не таким он представлял себе свой брак. Хотя тут же одумывался: нельзя винить человека в том, как он устроен.

Она все-таки была хорошей женщиной. Он знал, что часто несправедлив к ней. Когда бешенство ослепляло, накатывая волной, он взвинчивал себя до боли в сердце. Порой она была такой уступчивой идиоткой. И дочь – копия матери: большое жирное тело, это все гены, это все часть той культуры, откуда она родом, – там женщина должна быть толстой. И мать ее была такой же. Хотя – почему «была»? Они давно не виделись, и слава богу.

Как только мать приезжала в гости, Ариадна становилась странной: они сидели в кухне, склонившись над столом, одинаковые толстухи, говорили что-то непонятное.

Томми пригубил напиток, добавил еще глоток. Ключ от кладовки лежал на верхней полке стеллажа. Он видел его кончик над краем полки. Охваченный внезапным беспокойством, он заспешил: в доме было необычно тихо. Достав ключ, он вставил его в замок и открыл дверь.

Она выпала из кладовки на пол холла.

Глава 32

«Маверик» из Грёнингена был великоват для прохода через шлюз шириной в 135 метров. Это было судно-рефрижератор, оно доставило фрукты из Южной Америки, а на обратном пути приняло груз из Супры. Всякий раз, когда это огромное судно должно было проходить через шлюз, в центре управления возникало некоторое напряжение.

Часы показывали начало одиннадцатого. Йилл удалось поспать лишь пару часов. Это было самое сложное в работе по сменам – спать, когда все остальные бодрствуют и занимаются своими делами. В соседнем доме что-то сверлили строители, звук врезался в мозг. Садясь на велосипед и отправляясь на работу, Йилл едва не пошатывалась от тумана в голове.

Пока она спала, прошел дождь, и воздух был наполнен свежестью. Несмотря на велосипедный шлем, волосы после поездки превратились от влаги в крупные завитки. Наспех причесавшись, Йилл сунула в сумку зеркальце. Береговой патруль вызывал: погас маяк Нурсборга.

– Ладно, проверю, – устало ответила Йилл.

Открыв список маяков, она обнаружила, что маяк Нурсборга не настолько важен, чтобы отправлять навигационное предупреждение. Йилл зевнула, встала и подошла к окну. «Один», судно из Гамбурга, только что миновало шлюзовые ворота. Фред шел по берегу с тросом, ведя судно, точно огромную собаку. Лоцман в неоново-желтой куртке ждал вместе со своим учеником. Как только судно оказалось на своем месте, они поднялись на борт, на шестую палубу, где располагался капитанский мостик. Йилл помахала им, без особой уверенности, что ее видят.

Ночь предстояла явно суматошная. «Маверик» должен войти в шлюз через час, а у острова Сэльскапсхольмен он встретится с датчанином «Дюра Булк». Заранее был запланирован развод моста, по которому проходило шоссе Е-4. Но после дополнительных переговоров лоцманы решили, что судам лучше встретиться к северу от Лина, иначе пришлось бы стоять и ждать, стараясь удержать суда в неподвижности в узком проходе. Единственная проблема заключалась в том, что тогда «Маверику» потребуется больше времени, чтобы дойти до моста Е-4 и находящегося рядом железнодорожного моста, которые следовало развести одновременно. А развод железнодорожного моста нельзя провести когда заблагорассудится. Тут все решает железнодорожная компания, к тому же развод моста учтен в расписании поездов.

Вода в канале блестела черной смолой. Йилл смотрела, как «Один» выходит из шлюза и удаляется по каналу. Фред остался на берегу: он кричал что-то людям на яхте, болтавшейся у ворот шлюза. Вероятно, она должна была направиться в гостевую гавань.