она — очередная паническая волна. Говорить правду всегда страшно. Но порой без этого действия невозможно двигаться дальше. Ложь никогда не станет ключиком в светлое будущее.
— Максим, нам нужно поговорить.
— О, нет. Ты серьезно? — с усмешкой отвечает Демин, отводя взгляд в сторону. Я молча сглатываю, опуская голову. Мы стоим так почти минуту: я в нерешительности признаться в своей тайне, а Макс… даже не знаю, о чем он думает.
— Я обидел тебя?
— Что? Нет, не в этом дело. Слушай, я…
— Эв, — Демин делает шаг навстречу и неожиданно кладет руки мне на талию, притягивая к себе. Я не успеваю запротестовать или как-то среагировать. — Милая, не надо начинать такие разговоры. Обычно они ничем хорошим не заканчиваются.
— Какой ты догадливый, — шепчу, поворачивая голову вбок. Хочу уже оттолкнуть парня, как замечаю знакомую машину в метрах пятнадцати, она резко останавливается на углу, возле фонаря. Тонированные стекла не дают распознать водителя, но именно на таком спорткаре ездит демон. Неужели это он? Если да, что здесь делает? Мимо проезжал или решил выказать свою злость за мой поступок?
Дыхание учащается, а сердце в груди покрывается иголками, ускоряя ритм. Я поджимаю губы, продолжая смотреть вдаль, в сторону иномарки. А она продолжает стоять, загораживая собой проезд. В голове звучит набатом вопрос: должна ли я была в тот день рассказывать секрет Яна? Почему этот дурацкий вопрос не покидает меня, почему я чувствую за собой вину. Ведь Вишневский был тем, кто предал, тем, кто растоптал меня, превратил жизнь в ад.
Машина дает по газам, громко срываясь с места. И только после, я делаю шаг, отступая от Макса. Тело обмякает, подбородок упирается в грудь, мне даже посмотреть тяжело на Демина. Не надо было давать шанс ни себе, ни этим отношениям.
— Эв, что с тобой? — Максим касается моего подбородка горячими пальцами и приподнимает, заставляя, встретится с ним глазами.
— Мы не подходим друг другу, — шепчу почти себе под нос. От нервного напряжения у меня сводят скулы, поэтому спешу отступить и убрать руку Макса от себя.
— Ну что за глупости, детка? Не говори ерунды. Или постой! Это из-за того придурка? Он что тебе понравился? Эй…
— У меня ОКР, Максим. Я… — сглатываю, отводя взгляд в сторону. Кажется, говорить, что у тебя не все нормально с головой, не так просто. — Я не такая, как все. Я…
— ОК… чего? Что это? Это заразно? — непонимающе спрашивает Демин. И надо бы отнестись с пониманием, не каждый человек вообще знает о такой болезни. Но слово «заразно» бьет подобно ножа в желудок. Как же часто я его слышала в школе, как часто меня обходили стороной будто в самом деле, психологическое расстройство зарезано. Мне хочется закричать, разреветься, хочется ударить парня напротив. Потому что больше всего на свете я ненавижу ОКР, ненавижу цифру три, ненавижу стоять у дверей и нервно оглядываться по сторонам. Вроде такая глупость, с которой можно жить. Подумаешь ОКР. Психологи говорят, этим заболеванием страдают больше тридцати процентов населения. Но я не могу. Я устала чувствовать себя не такой, как все. Устала быть в глазах людей заразной.
— Нет, — произношу через силу. — Это не… А знаешь, может быть и заразно, кто знает. Так или иначе, Макс, тебе лучше держаться от меня подальше. В моей школе все придерживаются этого правила.
— Эв, я… — мямлит Демин, старательно избегая зрительно контакта. Он несколько раз проводит языком по нижней губе, нервно хлопая ресницами. Что и требовалось доказать: люди не готовы принимать странности других людей. Ты должен либо держать это в тайне, либо оставаться пожизненно волком одиночкой. Хотя… когда-то мне казалось, что это не так. Пока Ян не раскрыл глаза каждому в школе. Сколько бы ни думала об этом, не могу понять мотивов его поведения.
— Все нормально. Я пойду, холодает. — Натягиваю фальшивую улыбку на лицо, прикусывая изнутри щеки. Не реви, Ева. Ты привыкла.
— Эв… — Макс опускает голову, разглядывает свои кожаные черные туфли. Они переливаются от блеска. Ненавижу черный цвет.
— Пока, — прошептала я, затем развернулась и дернула калитку. Ничего не меняется, даже с годами. Я всегда останусь для окружающих другой.
Демин молча позволяет мне уйти, он не хватает меня за руку, не просит остаться и пояснить. Просто отпускает. Так лучше. Наверное. Я всегда себя утешаю, что в жизни происходит только лучшее. Иначе можно задохнуться от эмоций и разочарования.
Интересно… как бы сложилась моя судьба, если бы в тот день никто не узнал мой секрет?
Глава 16
Следующие два дня в школе было тихо. Хотя в мою сторону то и дело кидали тупые шуточки, но я не обращала внимания, много чести. Вишневского, к слову, не наблюдалось, опять куда-то пропал, может соревнования или просто отлынивал, однако второе редкость. Зато его прихвостни вели себя спокойней. Не все, конечно, вот Каримов с десятого так и поглядывал, выдавая жуткую ухмылку. Нет, Ян с ним не дружил, ну чтобы прям мир-дружба-жвачка. Однако Артура это не останавливало. Он даже порой говорил фразочками Вишневского, словно мечтал однажды заменить его. А в прошлом году они с Лизой неожиданно влюбились. Ходили за ручку, зажимались по углам, пели друг другу дифирамбы. То еще зрелище.
Порой они зависали у нас дома, пока никого не было. Однажды я вернулась раньше положенного, и застала их на кухне: на том самом столе, за которым мы, между прочим, кушаем. А Каримов еще так ухмыльнулся, присвистнул и откинул пошлую шутку в мой адрес. Лиза ему за это высказала, она очень ревностно относилась ко всему, что касалось меня и окружающих. А через несколько дней они расстались. И слава богу! Иначе я бы чокнулась.
Вот и сегодня я не могла отделаться от ощущения, что на меня смотрят, притом слизким и очень противным взглядом. Когда оглядывалась, постоянно натыкалась на Каримова. В один момент едва сдержалась, чтобы не показать средний палец. Как будто больше смотреть не на кого.
А к концу третьего урока заявился Вишневский. Вошел в кабинет, вроде и извинился, а вроде и просто поставил перед фактом, мол, здравствуйте, я пришел. У психологички аж глаз задергался, еще бы, она явно помнила, как он умеет срывать уроки. Кстати, за тот раз, демону ничего не было. Его даже
