Я читала об этом.
— Этого я тоже не могу сделать, Орайя.
Еще одна надежда рухнула. Ее глаза горели.
— Почему?
— Потому что ты слишком дорога мне. — Он погладил ее по волосам. — Два из трех обращений заканчиваются смертью. Это больше половины. Я не стану рисковать твоей жизнью.
У нее перехватило горло. Ее глаза щипало. Ей приходилось изо всех сил сдерживать слезы. Она была на пороге того возраста, когда дети начинают понимать будущее. И в этот момент девочка поняла, что эта правда, эта тюрьма ее собственной человеческой плоти обрекает ее на жизнь в этих четырех стенах.
Она вихрем бросилась к отцу, ее маленькие ручки сжались в кулачки.
— Должно быть же хоть что — то, — сказала она. — Должен быть какой-то способ. Должен быть.
Король усмехнулся, но его глаза были отрешенными и печальными.
— Такие зубы.
Он замолчал на долгий миг, его улыбка перешла в серьезное раздумье. Он молчал так долго, что казалось, будто его разум переместился в совершенно другой мир. Маленькая девочка знала, что лучше не мешать, поэтому она наблюдала за ним и ждала.
Она уже научилась читать выражения его лица, но это было чужим. Более десяти лет спустя она вспоминала этот разговор и понимала, что то, что она видела в нем тогда, было конфликтом — выражением настолько редким, что она не знала, как его распознать. Она бесчисленное количество раз вспоминала эту ночь и думала о том, что отец скажет ей дальше. Вопрос без ответа о том, что он обдумывал в том молчании, будет еще долго преследовать ее.
Но девочка ничего этого не знала. Она просто ждала. Наконец, король наклонился вперед в своем кресле, положив руки на колени.
— Есть один способ, с помощью которого ты можешь однажды стать такой же могущественной, как я.
Надежда захлестнула ее.
— Каким образом? — вздохнула она.
Рот короля искривился в горькой улыбке.
— С помощью дара богини.
Глава
13
Смех был низким и глубоким, грубым и мягким одновременно, тихим, и все же он властвовал над комнатой. Это было первое, что просочилось в мой одурманенный разум, первое, что прорезало мое затуманенное сознание.
Я перевернулась. Мое тело протестовало симфонией болей, но это было ничто по сравнению с тем, что было раньше. Отсутствие боли было ошеломляющим.
Когда я прогнала сон, первое, что я увидела, были темно-черные крылья, блеск перьев отражал теплые штрихи света фонаря. На арене у меня не было времени, чтобы как следует полюбоваться крыльями Райна, но они были, как бы мне ни хотелось это признать, очень красивыми.
Я видела крылья ришанов гораздо реже, чем крылья хиаджей, и никогда не видела крыльев такого уникального цвета, как эти — темно-черные, с маслянистым блеском красных, фиолетовых и синих.
Райн присел перед Мише, которая сидела на кофейном столике. Он держал ее ногу, над которой склонился, казалось, с напряженной сосредоточенностью, а в другой руке держал рулон бинтов.
— Я же просил тебя не двигаться, Мише, — пробормотал он.
— Это занимает слишком много времени.
— Ты можешь оставаться неподвижной в течение двух гребаных минут.
Его слова были грубыми. И все же, тон его был намного мягче, нежнее.
Мише издала многострадальный вздох и заерзала, как нетерпеливый ребенок.
Я снова моргнула, и остальная часть комнаты оказалась в фокусе. Мы находились в помещении похожем на очень-очень хороший дом, хотя и устаревшей на несколько веков. Вдоль стен стояли фонари, освещенные смешением огня и сине-белого света, который мерцал на парчовых обоях в странном контрасте тепла и прохлады. Я предполагаю, что стена из плотных бархатных штор закрывала восточную половину комнаты и все окна. Повсюду была искусно расставлена великолепная мебель, сделанная из темного красного дерева или мраморного черного камня и обтянутая шелковистой парчой. Все это казалось реликвиями другой эпохи, но выглядело так же безупречно, как если бы было сделано вчера.
— Я же сказала тебе, все в порядке! Это не будет меня замедлять а-ох! Ай!
Мише вскочила на ноги с таким восторгом, что едва не ударила Райна по лицу.
— О чем мы только что говорили? — пробормотал он, уворачиваясь, но Мише не обратила на него внимания, бросившись через всю комнату ко мне. Моя голова все еще кружилась, но я все равно отпрянула от нее.
Она замерла, подняв руки.
— О, прости! Я знаю, он сказал мне. Медленно. — Она пожала плечами, издав неловкий смешок.
Он сказал мне. Я вздрогнула от этого. На что это могло быть похоже? Она слабый маленький человечек, всего боится, так что обращайся с ней как с раненым животным.
Райн отвернулся, пробормотав проклятие.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Мише. Она устроилась на полу, поджав под себя ноги и положив ладони на колени как будто ей нужно было физически сдерживаться, чтобы не подбежать ко мне. Ее глаза были слишком большими для ее лица, почти комично несоразмерными с маленьким носиком и вечно вздернутым ртом. И все же, каким-то образом, она все же была поразительно красива. С другой стороны, вампиры всегда были такими.
— Лучше, — ответила я после долгого раздумья.
Мише усмехнулась.
— О, хорошо! Я Мише. Так рада наконец-то познакомиться с тобой.
— Мы уже встречались. На празднике.
— Я имею в виду, действительно встретились. Райн рассказал мне все об испытании. Как и то, что это была твоя идея найти вожака стаи. Это спасло мою задницу, так что спасибо тебе. — Она рассмеялась и покачала головой, как будто недавний опыт, близкий к смерти, был далеким воспоминанием.
Я никогда не встречала другого вампира, который вел бы себя подобным образом. Даже в самой общительной форме они были сдержанными. И все же я не могла избавиться от ощущения, что она кого-то мне напоминает. Не вампира, поняла я через мгновение, а человека. Она напоминала мне Илану.
Конечно, у Мише не было той язвительной остроты Иланы. Но у нее было такое же очевидное, безусловное чутье. Она была… бессовестно яркой. Интересно, какие отношения были между ней и Райном? Они оба были странными по вампирским меркам, но так, что не могли отличаться друг от друга.
Она поднялась и раскинула руки, жестом указывая на комнату.
— Добро пожаловать в наш дом. Разве он не потрясающий? Ну… возможно, ты так не думаешь. Я уверена, что это ничто по сравнению с замком Ночнорожденных. Но мы никогда раньше не бывали в таких местах. Или… хотя, я полагаю, Райн бывал, но я…
— Дай ей чертову минуту, прежде чем заговоришь ее до смерти, Мише.
Райн
