Читаем без скачивания Зеленый фронт (СИ) - Рус Агишев

Словно в ответ на невысказанные мольбы и вопросы, подернутые грязью дергающие тела стремительно превратились в огромные темные пещеры, превращенные в настоящие бассейны с грязью. Повсюду — справа, слева, спереди и сзади — глаз натыкался на валявшиеся в беспорядке тела, которые пронизывали еле видимые волоски древесных корней. «Раз, два, три… Нет, десять! — светло-серая и влажная плоть бросалась вперед, словно красовалась перед необычным ценителем. — Здесь их десятки…, сотни… Нужно быстрее, быстрее и больше! Больше не будет людей, животных! Не будет этой губительной мерзости».

Взрыв! Еще один! Калейдоскоп ярко-белых вспышек заполнил нестерпимым светом окружающее пространство!

…Откуда-то из глубин выплывало все больше и больше ужасного и в тоже время поразительного, до глубины души удивительного… Падающий человек, в отчаянии хватающийся руками за воздух. Вот он уже лежит посреди высокой травы и нелепо дрыгает ногами, стараясь освободиться от пеленающих его пут. Крупное, почти круглое лицо быстро краснеет, его кривят гримасы! Широко открытый рот пытается что-то исторгнуть из себя… Нет, ни звуки! Нет, стоит абсолютная тишина! Лишь склизкая масса медленно переваливается через искусанные губы… «Человек! — он бессильно зарычал на всплывший в его сознании образ. — Снова человек!».

Вдруг сведенное судорогой лицо стало совершенно другим… Мясистый нос стал быстро утончаться и в конце концов превратился в классический греческий. Массивные надбровные дуги испарились, явив скорбно взметнувшиеся вверх тонкие брови. Сверху на самые глаза был тщательно надвинут черный платок. «… Такие знакомые черты. Нос, губы…, — вдруг заметалось его сознание, теряя, чешуйку за чешуйкой, свою новую скорлупу. — Это же…». Печально поникшая голова, молитвенно сложенные руки, коленопреклоненная фигура, все это напоминало памятник всем матерям и женам, которые долгие дни и ночи верно ждали своих родных…

31

— Капитан, — зашипел якут, еще при первой встречи давший понять, что субординация ему совершенно не знакома. — Тише!

Группа была сформирована в кратчайшие сроки. В обстановке максимальной секретности откуда-то из-под Минска вытянули якута Абай Тургунбаева, несмотря на свой неказистый вид — покрытого мхом и пеплом махорки древнего старика — оказавшегося прекрасным следопытом и метким стрелком. Вторым членом особой группы стал врач Центрального госпиталя города Москвы Карл Генрихович Завалов — один из наиболее опытных ученых инфекционистов с большим опытом практической работы.

Высохшая до состояния отменного пороха ветка, действительно, хрустнула вызывающе громко, что в очередной раз и отметил недовольный следопыт. «Вот глазастый какой! — и не думая обижаться, хмыкнул Смирнов. — Все видит, все слышит… Черт, завидно! С этой работой все навыки забудешь!.. Хотя, все равно здесь тихо. До намеченного района еще ползти и ползти! Чего он шебутной какой стал?».

Действительно, якут последние несколько часов вел себя крайне странно. Всегда невозмутимый как скала, не делающий никаких лишних движений, он резко изменился. Движения стали более рваными, дерганными какими-то, словно его что-то грызло изнутри.

«Смотри-ка, опять Абай остановился, — прежде чем замереть коренастая фигура сделала характерный жест. — Случилось что-ли что-то?». Капитан, отводя ветку от своего лица, осторожно сдвинулся к нему.

— Что! — спросил он одними губами.

Вопрос остался без ответа. Абай, словно заведенный медленно водил головой из стороны в сторону, сопровождая каждый поворот движением винтовки.

— Абай, — капитан тронул его за плечо, привлекая к себе внимание. — Что случилось? Чего стоим-то?

Молчание… Узкие губы что-то шептали, а щелки глаз внимательно следили за зеленой стеной. Вдруг темно-коричневая кисть скользнула внутрь маскхалата и наружу показался какой-то потемневший от времени и кожного жира мешочек на перекрученной веревке. Крепко его сжимая, он что-то еле слышно забормотал.

— Подожди, капитан, — выдал, все-таки, он через несколько минут. — Что-то плохо мне. Постоим немного… Посмотрим, послушаем… и понюхаем.

Крылья носа раздулись и втянули в себя воздух.

— Не пойму я что-то…, — еле слышно пробормотал Турунбаев, стаскивая с головы плотный капюшон. — Не то…

Вслед за ним насторожился и Смирнов, машинально проверивший магазин автомата.

— Что не то? — в разговор вдруг вклинился подошедший сзади врач. — Я ни чего не слышу…

— Все не так! — Якут расстегнул комбинезон, обнажая шею. — Здесь все не так, как дома! Плохо здесь как-то…. Лес тут другой — чужой он, непонятный! Слушаю, его слушаю, а ни чего не слышно, будто и нет тут ничего… Странно! Не может быть лес таким… Лес живой! В нем всегда кто-то есть. То белка шумит, то филин ухает, а тут мертвая тишина. Надо обойти этот лес. Вон там пройдем… День, может два, и на месте будем.

Достать карту из планшета было делом одной минуты. «Так, — водил пальцем капитан по изгибам леса. — Если Турунбаев прав, то идти нам пара дней… Пройдем здесь и здесь, и 14-го будем на месте. Плохо, поздно! Напрямик тут ходьбы часов на десять!».

— Слишком долго, — капитан выразительно постучал по часам. — На месте нужно быть сегодня ночью, в крайнем случае, завтра утром…

Якут присел. Высеченное из камня лицо ни чем не выдало недовольство, словно это его полностью устраивало. Отложив в стороны винтовку, он осторожно коснулся бархатистого мха у самых корней полусгнившего дуба. Темные пальцы нежно вдавились в мох, оставляя на нем ясно видное углубление.

— Пойдем, командир, — чуть громче, без всякого шепота, проговорил якут. — Только палец с курка-то убери, пальнешь еще ненароком…. Да, и чуя я, не нужен от тут будет! Нам сейчас ни к чему тут шуметь. Лес он вообще никакого шума не любит — наказать может!

Его винтовка молниеносно перекочевала из рук за спину. Потом откуда-то справа возникло длинное узкое лезвие, заканчивавшееся толстой удобной рукояткой.

— Ну, смотри…, — недоуменно пробормотал капитан, косясь на столь странную смену оружия. — Знаешь же же как лучше!

Однако нож оказался совсем для другого. Узкий с голубоватым отливом клинок осторожно коснулся запястья темного. Несколько секунд ничего не происходило, словно в высохшей от времени кожи и не осталось никакой крови… Влажные края ранки слегка раскрылись, обнажая розово-белое нутро. Вот показалась алая капля, затем еще одна, и наконец, к пальцам протянулась тонкая струйка крови.

Якут встал на колени и стал медленно водить кровоточащей рукой в направление лесной чащи. Все это сопровождалось монотонным бормотанием.

— Смотрите, товарищ капитан, — прошептал, вынырнувший из-за плеча, врач. — Камлает. Слышал я, что так местные шаманы делают, когда хотят помощи духов… Вот, тебе и победили религиозный мрак! Бред, какой-то!

Он вознамерился сказать что-то язвительное, как в его живот воткнулось что-то твердое.

— А теперь меня послушай, очкастый хмырь, — также тихо, но более угрожающе прошипел, командир. — Это наш проводник и сейчас от него многое зависит… Да пусть хоть жертвы приносит! Главное задание! Выполнил — получи награду, не выполнил — зеленкой лоб намажем… Ты меня понял?

Во время этой довольно странной беседы якут исчез в ближайших кустах. Следом за ним нырнул и Смирнов, на мгновение прикрывая глаза от растопыренных во все стороны веток… Бац! Сразу же он натыкается на вновь застывшего Абая…

— Ты…, — вопль давиться в зародыше. — Боже мой!

Прямо перед ними, буквально в нескольких метрах, было нечто… Здоровенная куча металлического хлама, густо заросшая молодыми березками… Метра два в высоту, непонятного грязно зеленого цвета, это напоминала свалку металлолома, забытого кем-то десятки лет назад! С боку все это подпиралось небольшим земляным холмом, на которым гордо тянулся высоченный дуб. Его корни, словно им не хватало места под землей, змеились по ее поверхности.

— Нехорошо это, нехорошо, — не переставая бормотал якут, не приближаясь к холму. — Совсем нехорошо!

Смирнов сделал шаг вперед, потом еще один. Вблизи эта непонятная куча выглядела несколько иначе… Появилось во всем этом что-то неуловимо знакомое! Какие-то обводы, резкие углы — все это о чем-то напоминало… Прикладом он осторожно постучал по поверхности, с удовольствием отмечая металлический гул и обнажая крупный сварной шов.

— Вот тебе и встреча, — тихо рассмеялся он, вешая автомат на плечо. — Климент Ворошилов… Что же ты тут, в этой глуши делаешь? Экипаж что-ли бросил?

Без сомнения это был танк! КВ-2! Угадывались очертания массивной рубленой башни, с обрубком орудия впечатляющего калибра… Немного выступающая из-под земли трубка-ручка, с помощью которой танкисты взбирались наверх… Действительно, он! Но в каком виде!