— Не волнуйся, Отто, мадам ле Грей и Пинфракка любезно наложили на дверь заклинание, чтобы близнецы не вылетели из дома, — успокоила его Долорес.
— Пин-вака, — сказала Зебора и подплыла к Отто, чтобы поболтать ножкой в его миске с рисовой кашей.
— Ну какие же они всё-таки милочки, — нежно проворковала бабушка Кулпеппер.
— Пока ты спал, — обратилась Долорес к Отто, — мы тут подумали и решили, что надо вскрыть конверт, который дал тебе папа.
До этой минуты Отто был достаточно спокоен, чтобы есть и, как ему казалось, разговаривать. Но сейчас ему снова стало дурно. Он отложил ложку.
Моргана и Долорес выжидательно смотрели на него, а Зебора тем временем уселась в его кашу.
— Нет! — сказал Отто.
— Может быть, мы из него что-нибудь узнаем. Или покажем кому-нибудь, кто поймет, как это применить в деле. В нём, наверно, какое-нибудь древнее заклинание. Может, папа сам не знал, что это такое, и лично я думаю, что вся эта суматоха вокруг него, этого родимого пятна и того, что он Кармидийский Король, просто чистое недоразумение…
— Нет! — повторил Отто. Папа велел ему держать конверт за пазухой и не доставать. Даже во сне.
— Папа сказал, что найдет способ связаться со мной, — сказал он. — И тогда он скажет нам, что делать. А до тех пор я буду хранить конверт у себя.
— Но, Отти, он не имел в виду…
— Мама, он СКАЗАЛ именно так! И я так и сделаю, потому что он так СКАЗАЛ!
— Альберт не глуп, — произнесла бабушка Кулпеппер в наступившей тишине. — Он наверняка что-то задумал.
Долорес и Моргана промолчали.
— Он велел мне не вытаскивать конверт из-за пазухи, и он Кармидийский Король, — заявил Отто. — И спасибо, мне больше не хочется каши.
Больше он решил ничего не говорить.
В эту самую минуту на крыше Городской Ратуши Альберт Тиш очнулся от беспокойного сна. Его голова покоилась на чешуйчатой шее Огнебочки.
Когда на улицах зажглись фонари, а часы на Ратуше пробили девять, Огнебочка поднялась в воздух. Альберт, сидевший у нее на спине, достал из кармана маленький костяной свисток и высвистел в наступающую ночь одну-единственную беззвучную ноту.
Когда близнецы наконец-то уснули, бабушка Кулпеппер, Моргана и Долорес уселись в гостиной и принялись говорить о кошках.
Отто сидел у кухонного окна и глядел в темный сад. Он думал о повязках. Раненых ногах. И считал, сколько раз папа успел не поесть.
Внезапно его внимание привлекло что-то на садовой стене. Еще одна кошка? Натаниэль собственной персоной?
НЕТ!
Со стены в траву соскочил громадный волк. Он застыл на месте и стал смотреть на дом.
Отто никогда не видел волков так близко. Он знал, что они обитают в горах и, говорят, в трущобах на реке.
Бледно-голубые глаза волка искрились лунным светом. Он разглядел в окне лицо Отто и решительно направился к кухонной двери.
Открыл ее одним толчком лапы и застыл в проеме. Серебристо-серый, совершенно неподвижный, самый настоящий. Темные пятна на морде складывались в рисунок, похожий на череп.
«… твой отец умеет обращаться с животными. Особенно с такими, как наши, — дикими и Небывалыми».
Так сказала Лидия.
Волк молча склонил голову набок. Так иногда делают собаки.
Вот оно что! Так и должно было случиться.
Отто со всех ног бросился в гостиную.
— Папа прислал за мной, чтобы меня отвели туда, где он скрывается, — с порога выпалил он. — Можно, я возьму еды и хрустальный коммуникатор? Он ему пригодится.
— Что значит, папа за тобой прислал? Где этот человек?
— В саду. Мне надо спешить!
Моргана, Долорес и бабушка Кулпеппер дружно выглянули в окно.
— Это не человек, — в ужасе вскричала Долорес — Не впускай его, Отто, запри дверь!
А Моргана ле Грей молча вышла на кухню и через минуту вернулась с полотняной сумкой, в которую положила хлеб, сыр, колбасу и еще какие-то вещи, аккуратно завернутые в тряпочку.
— Большой коммутатор я тебе дать не могу, — сказала она. — В сумку я положила маленький — портативный, его будет вполне достаточно…
— Мой сын никуда не пойдет в темноте с ВОЛКОМ, — взвилась Долорес. — Я не для того его столько лет растила…
— Не волнуйся, Долорес, — успокоила ее бабушка Кулпеппер. — Волки часто дружат с Кармидийцами.
— Ох, мама! Ради Бога, хоть ты не суйся! Ты мне со своими советами надоела, еще когда была Добропорядочной! А уж как стала Небывалой — так и вовсе невыносима!
— Это Череп, — спокойно сказала Моргана ле Грей. — По-моему, Отто прав, его, наверное, прислал ваш муж.
— ПОКА, — сказал Отто.
Выходя из кухни, он слышал, как мама кричит сквозь слезы:
— Почему ты не рассказала мне, кто я такая?! Теперь я и сама не знаю, кто я! Я ни то ни другое…
Отто перекинул сумку через плечо. В ней лежала еда, портативный коммуникатор и туго свернутый ковер-самолет.
— Здравствуйте! — вежливо поздоровался Отто с волком.
Отто и волк осторожно вышли на улицу через калитку в садовой стене. Моросил мелкий дождичек, вокруг уличных фонарей расплывались радужные пятна.
Череп бежал вдоль витрин, а Отто торопливо шагал рядом.
«Шестью восемь — сорок восемь», — думал он, и числа прыгали у него в голове в такт шагам Он протянул руку и осторожно потрепал волка по густому меху на загривке. Потом, поскольку волк, видимо, не возражал, уцепился покрепче.
На узких улочках Полудня царило необычное оживление.
Мальчик и волк вышли на небольшую площадь, где раскинулся стихийный рынок. На самодельных картонных прилавках под зонтиками были разложены ювелирные украшения и другие ценные вещи.
Отто шел, не поднимая глаз.
— Шахты уже никогда больше не откроются, — услышал он чей-то голос — Продам всё, что смогу, а потом пойду, попытаю счастья на реке. Говорят, скоро снесут все поселки на сваях и на их месте построят настоящие дома. Всех волшебок выселят.
— Тоже хорошее дело, — согласился с ним кто-то. — Если бы не они, у нас бы до сих пор была работа.
Значит, эти люди — шахтеры, добывающие лунный камень…
Неведомо откуда высыпала толпа детей.
— Куда спешишь? Что у тебя в сумке?
Останавливаться Отто страсть как не хотелось, — окружившие его дети были старше и явно сильнее — но ему уже преградили дорогу. Он почувствовал, как ощетинилась шерсть на загривке у Черепа, как напряглось мощное тело под мохнатой шкурой.
— Эй, все сюда! — крикнул один из мальчишек своим приятелям на другой стороне площади. — Мы тут поймали маленького волшебку. И пахнет он как волшебка, и одевается тоже. Посмотрим, нет ли у него татуировок…
— Пусть откроет рот, и мы сразу узнаем, кто он. Давай-ка поболтаем о фруктах. О яблоках, об апельсинах и об этих, маленьких, желтых. Как они называются?..
— Осторожнее, у него собака, — предупредила одна девочка, но на нее не обратили внимания.
Если бы Отто заговорил, они бы сразу поняли, что он горожанин. Но Отто молчал.
— Ну-ка, посмотрим… — сказал чей-то голос, и толпа послушно расступилась.
Голос принадлежал высокому мальчишке в потрепанной кожаной куртке. Несмотря на то, что в толпе были дети и постарше, с первого же взгляда было ясно: он вожак.
Увидав Отто, он остановился.
Мальчики переглянулись.
Дети застыли в ожидании.
Потом мальчишка протянул руку и сдвинул большую заплатанную шляпу Отто на затылок.
— Так-то лучше, — сказал он. — Крутая у тебя прическа.
— Что ты делаешь? — спросил кто-то из ребят.
— Покажи, что у тебя в сумке, — велел вожак.
Отто послушно протянул ему сумку.
Череп тихонько зарычал.
Мальчик поднес сумку к лицу и заглянул в нее Там лежали хлеб и сыр для Альберта, ковер-самолет и хрустальный шар. Даже если горожане и не знали в точности, что представляют собой последние два предмета, их всё равно было достаточно, чтобы выдать Отто с головой.
— Бумаги и еще какая-то дрянь, — сказал мальчишка, возвращая сумку. — Ни еды, ни чего стоящего. Отпустите его.
— Как это — отпустить?! Просто так? А как же его одежда?
— Я сказал — отпустите.
— Что?! Ты с ума сошел! Этого грязного коротышку-волшебку?!
— Я СКАЗАЛ — ОТПУСТИТЕ ЕГО! Или ты, Сай, решил стать у нас главным?
Мальчишка, которого звали Сай, неуверенно умолк.
— Давай-ка разберемся, — угрожающе прошипел Данте.
Никто не произнес ни слова.
Сай отвел глаза и нервно хихикнул.
Череп медленно шагнул вперед, и дети расступились.
Волк остановился, поднял глаза и тронул Отто лапой за ногу. Мальчик вскочил ему на спину. Волк издал громкий рык и в один гигантский прыжок оставил преследователей далеко позади.
Отто оглянулся через плечо, чтобы бросить последний взгляд на мальчишку в потрепанной кожаной куртке. Но того уже и след простыл…
