— Вот как? — рассеянно сказал он.
Судя по безразличному тону, она приняла за спазм боли игру света и тени на его лице. Мысленно отпустив в свой адрес пару изысканно-язвительных комплиментов, Миранда ответила с той же интонацией:
— Ну, ведь это ты сделал тот вечер незабываемым.
На лице Стивена выступили красные пятна, и, почувствовав его уязвимость, Миранда снова пошла в атаку:
— Я помню все до мельчайших подробностей. Говорят же, что первого любовника женщина не забывает никогда. Мужчина — другое дело. Я уж не говорю обо всех остальных юбках, за которыми ты волочился после меня, — закончила она, поражаясь твердости собственного голоса.
— Я не забыл, Анди, — произнес он сдавленным голосом.
— Ты не забыл? Как интересно, — с издевкой сказала она. — Что же мне теперь, прыгать от радости?
Стивен поднял руки.
— Это уж чересчур, тебе не кажется?
— Мы же взрослые люди, Стивен. Да, когда-то мы доставили друг другу удовольствие. Что может быть естественней?
— Все было не так, как ты пытаешься сейчас представить.
— Разве?
Понимая, что нарывается на грубость, она продолжала черпать силы в своей обиде.
— Не ожидала, что напоминание о нашей возне в кустах может так смутить тебя!
Стивен снова спрятал руки в карманы.
— Не надо опошлять, — сказал он с какой-то странной интонацией.
— А ты и впрямь смущен! — Ее смех прозвучал немного фальшиво, и Миранда почувствовала, что теряет твердую почву под ногами. Стивен меж тем молча двинулся прочь, и утихшая было злость вспыхнула в ней с новой силой. — Или дело еще в чем-то? — Он остановился как вкопанный и мучительно медленно начал поворачиваться к ней. — Совесть проснулась?
Едва вымолвив эти слова, Миранда поняла, что зашла слишком далеко, и поспешно отступила на шаг, ухватившись за спинку стула.
— Ты добиваешься полной сатисфакции? — процедил он сквозь зубы с презрительной гримасой.
— Очень может быть. — В ее голосе не чувствовалось прежней уверенности.
— Совесть! — повторил он, хрипло рассмеявшись, и вдруг крепко схватил ее за локти, глубоко впившись пальцами в кожу. — Так, по-твоему, я терзаюсь угрызениями совести? Да ты же ничего не знаешь!
— Стивен, мне больно.
Она попыталась освободиться, но он держал ее мертвой хваткой.
— Я знаю, чего ты добиваешься, Миранда. Тебе хотелось сделать это с самого начала, как только я вернулся. Но, поверь, ты ломишься в открытую дверь. Если тобой движет жажда мщения, то знай, я свое уже получил сполна и выставленный мне счет оплатил с избытком. И не собираюсь терпеть твои идиотские шпильки в свой адрес!
К концу этой тирады его пальцы как-то сами собой стали медленно соскальзывать к ее запястьям, уже не свирепо сдавливая, а незаметно лаская, и эти новые ощущения заставили ее затрепетать, забыв об испуге. Знакомый уголек, из которого он уже сумел сегодня раздуть пламя, вновь дождался своего часа. По-видимому, она издала какой-то звук, потому что Стивен метнул на нее взгляд раненого зверя.
— Ради всего святого, Анди. Оставь меня в покое со своими сексуальными играми, — не то прохрипел, не то простонал он.
Не слишком соображая, что делает, Миранда приоткрыла рот и кончиком языка провела по пересохшим губам. Стивен не сводил с них глаз, будто желая навечно запечатлеть в памяти.
Теперь уже все ее тело было пронизано возбуждением, каждая клеточка трепетала от близости желанного мужчины. Огонь уже не робко теплился, а согревал, обжигал, бушевал внутри нее. Она осторожно дотронулась до его щеки, очертила пальцем контур волевого рта…
Он резко оттолкнул ее.
— Заклинаю тебя, Миранда, не делай этого больше!
Он тяжело и прерывисто дышал, а она судорожно ухватилась за спинку стула, чтобы сохранить равновесие.
Эти слова резанули по сердцу, и из старых ран брызнула кровь, мучительно возвращая прошлое. Миранда снова превратилась в наивную, доверчивую, по уши влюбленную девятнадцатилетнюю девчонку.
Стивен! — надрываясь, звало ее сердце.
— Миранда!
Он закрыл глаза с искаженным от боли лицом и обхватил руками голову.
— Разве ты не хочешь меня, Стивен? — Ей показалось, что вопрос прозвучал только в ее мозгу, но, должно быть, она ошибалась, потому что он впился в нее безумным голодным взглядом.
— О да, я хочу тебя, Анди. И буду хотеть до последнего вздоха. — Глаза Родвуда сверкнули, и он решительно закончил: — Это самая злая шутка из тех, что сыграла со мною жизнь.
8
Позже, вспоминая этот вечер, Миранда сама не понимала, как смогла снова выйти на сцену. Но полдюжины песен в ее исполнении завершили программу концерта.
Стивен покинул гримерную, оставив молодую женщину наедине со своими переживаниями. На какое-то время она оцепенела, не чувствуя даже биения собственного сердца.
Итак, она по-прежнему желанна для него.
Но что-то здесь не сходилось. Мгновенная радость сменилась страхом. Если он сказал правду, то почему в следующую секунду они не оказались в объятиях друг друга, содрогаясь от желания? Почему? Сознавал ли он свою власть над ней? Несомненно. Каким бы холодом она его ни обдавала, как бы ни отталкивала, достаточно было одного прикосновения, чтобы она растаяла. Мог ли Стивен не замечать этого?
Миранда поморщилась от боли, холодными щупальцами сдавившей сердце. Что же происходит? Почему любимый мужчина вынужден отвергать ее, даже сходя с ума от страсти? Или память о том вечере начинает ей изменять? Если она не простила его, то как же можно бросаться ему на шею?..
Сейчас ей придется вернуться на сцену. Грег еще раз объявит ее выход, и надо быть начеку.
Она справилась. Тело послушно изгибалось, следуя ритму музыки, слова лились легко и свободно, но сердце глухо билось в груди, а в мозгу вновь и вновь вставали подробности ужасной сцены. Потому что первым, что она увидела, вновь оказавшись на сцене, было лицо Стивена. Ей и в голову не могло прийти, что он останется. Но он просидел в зале весь этот нескончаемый вечер, неотрывно глядя на нее.
Какое счастье, что все это позади. Зал опустел, и Миранда, вся дрожа, устремилась в гримерную, уверенная, что столкнется там с незримым присутствием Стивена. Стянув черное платье, она облачилась в темно-серые брюки и белую блузку, в которых приехала в клуб, сняла грим и, нанеся только легкий увлажняющий крем, слегка подкрасила губы.
Из зеркала на нее смотрело бледное, безжизненное лицо с двумя горящими красными пятнами на щеках. Миранду бросало то в жар, то в холод, и в голове билась единственная мысль: поскорее забыться целебным сном.
