Быть может, в самом начале, когда их брак представлялся лишь вынужденной необходимостью, а чувства не принимались в расчет, она бы не реагировала так остро на сообщение Анджелы, хотя и тогда не хотела бы, чтобы рядом с Маркусом была именно Анджела. Пусть уж лучше любая другая женщина. Да, она решила выйти за него замуж, зная, что он никогда не будет любить ее так, как любит его она. Ибо, заглянув в свое сердце, вдумавшись в свои мысли и чувства, Ева с предельной ясностью осознала, что любит его.
Но он не должен об этом догадываться.
Любовь подкралась к ней и захватила ее врасплох. В присутствии Маркуса ее неизменно охватывала скованность, она переставала владеть собой, но не понимала, что с ней происходит, а когда поняла, было уже поздно. С тех пор как три года назад Маркус поцеловал ее на ярмарке, ни один мужчина не волновал так ее сердца. Недаром же она все это время вела отшельнический образ жизни.
Какова ирония судьбы: влюбиться в человека, за которого она не желала выходить замуж! И уж совсем никуда не годится то, что он женится на ней, а мечтает о другой.
Ну что ж, с горечью думала Ева, она не строит себе никаких иллюзий. Знает, что сердце его принадлежит другой. И выходит замуж с открытыми глазами, хорошо представляя себе, что ее ожидает. Но почему же она испытывает такое глубокое чувство разочарования? Почему так ноет ее душа? Зная, что ее ожидает, она должна научиться принимать условия игры и приноровиться к ним.
Глава одиннадцатая
Возвращаясь вечером от бабушки к себе, Ева заметила притаившегося под лестницей Джеральда. Кого же еще он поджидает, как не ее! Проскочить бы мимо, подумала она, но он преградил ей дорогу. От выражения его глаз у нее мурашки пошли по телу.
Вид его был ужасен. Растрепанные волосы беспорядочно падали на лоб, воротник рубашки расстегнут, галстук неряшливо висел на шее, из-под рубашки в пятнах от вина виднелась голая грудь. Он был явно пьян, хотя твердо стоял на ногах.
— Ты куда? — прохрипел он.
— В свою комнату, — ответила она. Он крепко схватил ее за руку.
— А почему бы тебе не выпить с нами перед сном? Мои друзья, особенно Тимоти, обижаются, что ты не желаешь познакомиться с ними поближе.
— Пусть пеняют на себя. Ты пьян. Да и твои товарищи тоже. А теперь дай пройти. И не смей меня трогать.
— Это почему же? Ведь тебя и до меня трогали.
Тщетно Ева пыталась вырваться. Чем больше она прилагала усилий, тем крепче он ее держал.
— Мне о тебе много чего известно, больше, чем ты думаешь. О том, как ты на ярмарке бросилась в объятия Маркуса Фицалана и как он сполна насладился тобой, хотя уверял твоего отца, что ограничился одним поцелуем.
Ева с отвращением отвернулась от него.
— Легко догадаться, кто тебе насплетничал. Не иначе как Анджела. Отпусти меня, Джеральд! Дай пройти!
— А если не отпущу? Что тогда?
— Тогда я пожалуюсь Маркусу.
— Но его здесь нет, он тебя не спасет. Ему важнее любой женщины на свете дорогая его сердцу шахта «Этвуд». И если ты надеешься разжечь огонь, вспыхнувший три года назад, то просчитаешься.
— А тебя шахта «Этвуд» не интересует?
— Еще как интересует. И я этого не скрываю. Но ты — дополнительный приз к ней. И даже очень приятный. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше мне нравишься.
Еве с трудом удавалось сдерживаться, чтобы не дать ему пощечину.
— Если это комплимент мне, можешь сохранить его при себе. Мне на твои любезности наплевать.
— Это меня не пугает. Захочу — и возьму тебя. А ты, если разжечь тебя, — огонь. И чем дольше станешь сопротивляться, тем слаще будет победа. И я тебя добьюсь. Клянусь, это будет так.
. — Ни за что. Я лучше убью себя.
— Убить тебя, если понадобится, могу и я, если ты не отменишь свадьбу с Фицаланом. Шахта «Этвуд» необходима мне позарез, и я не остановлюсь ни перед чем.
Ева онемела от ужаса. Руки Джеральда ослабли, и Ева вырвалась. Она тщательно заперла дверь, но весь вечер этот омерзительный, страшный человек не шел у нее из головы.
Спала она плохо, то и дело пробуждаясь. Уговаривала себя, что, несмотря на угрозы Джеральда, бояться ей нечего, главное — держать его подальше от себя. После полуночи до ее слуха донеслись звуки шагов за дверью. Она подошла к двери и увидела, как ручка начала медленно двигаться. Хорошо, что она сообразила запереться на замок. Дрожа всем телом, Ева снова улеглась в постель, но долго не могла согреться и прийти в себя.
Лежа без сна, она постаралась забыть о Джеральде и сосредоточиться на мыслях о Маркусе.
Сможет ли она жить с человеком, влюбленным в другую женщину? Да конечно же, нет, даже если из-за этого потеряет шахту «Этвуд». Всякий раз, глядя в глаза Маркусу, она будет представлять его рядом с Анджелой, строя предположения, чем они наедине занимаются, о чем говорят. Но и отказаться от замужества трудно — ведь она любит его.
И вдруг все ее надежды и мечты показались ей иллюзорными, появилась твердая уверенность, как ей надлежит поступить. Она расстроит помолвку.
Уткнувшись лицом в подушку, Ева долго рыдала, пока не иссякли слезы.
На следующий день в Бернтвуд-Холл прискакал Маркус. Застав там неожиданно большое общество, он не только удивился, но и обеспокоился за Еву. Джеральд приехал раньше намеченного срока, а от него можно ожидать чего угодно.
Направившись по совету слуги в сад, где гуляла Ева, он издали увидел ее тонкую, грациозную фигурку, больше напоминавшую девчоночью.
Утомленная бессонной ночью, в отчаянии от принятого ею решения, Ева чувствовала себя так, словно провалилась в черную яму, из которой ей никогда не выбраться. Услышав за спиной шаги, она в испуге оглянулась.
Ему сразу бросилась в глаза неестественная бледность, даже прозрачность ее щек и дрожь в руке, которой она откинула прядь волос с лица.
— О, Маркус! Ты меня напугал!
— С каких это пор ты стала такой нервной? — нежно произнес он. — Почему не сообщила мне о приезде в Бернтвуд-Холл Джеральда?
— Ну… Я… Мне казалось это излишним, — забормотала она в ужасе от того, что ей неизбежно придется ему сообщить.
— И дружки его тут как тут. Не теряют времени даром.
— Что поделаешь? Я тут не хозяйка, не мне решать, кого принимать, а кого нет.
Маркус сочувственно вздохнул.
— Знаю. У тебя, наверное, забот полон рот?
— Да нет, ничего особенного.
— Ева, скажи мне правду, если Джеральд себе что-нибудь позволяет, я ему… — Глаза его засверкали, лицо нахмурилось.
— Нет-нет, — поспешила она ответить. Его заботливость тронула ее.
— А как твоя бабушка?
— Хорошо, но из своих комнат не выходит.
