— Я так тосковал по тебе. И не мог решиться написать. Не мог решиться приехать…
— Почему?.. — это слово не сразу повиновалось.
— Сначала я хотел, чтобы ты забыла меня. Не хотел напоминать…потом узнал, что ты вышла замуж…мне казалось, вернуться теперь — свыше моих сил…
— Я понимаю… — кивнула я, не поднимая головы. Он смотрел на меня и я не смела встретиться с ним глазами. — Но ты же вернулся… И…неужели там, в Англии, ты не встретил себе девушки…
— Я покупал себе достаточно шлюх! — презрительно отмахнулся он.
— Я говорю не об этом, я…
— Я знаю, о чем ты говоришь, — тихо и нежно выдохнул он, взяв в свои руки мои ладони и поднеся к своему лицу. — Клянусь всем святым, я хотел найти такую девушку. Я хотел, Лизетт! Прости меня господи, я не смог. Могу только радоваться, что ты нашла себе мужа…только если бы он был достоин тебя!
— Карл… — я высвободила свои руки. — За что ты так ненавидишь Констана?.. Скажи, есть хоть один мужчина, которого бы ты посчитал достойным меня?.. Твоя неприязнь причиняет мне боль.
— Моя неприязнь не касается тебя, родная… — его голос был тих и печален, как вечерний ветер. Как ласковая свежесть воды в летний зной. Как звон колокольчика с далеких пастбищ… — Ты знаешь, что я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты была счастлива! Констан…прости меня, моя нежная, Констан воспользовался твоей наивностью. Констан сдерживает твои порывы, твою свободу…ты потеряла в его семье себя, солнышко мое, любимая моя сестренка…любимая моя.
Мне трудно стало дышать. Я испугалась, потому что…потому что в чем-то брат был прав…но ведь я искренне люблю Констана, где мне еще найти такого же заботливого и внимательного человека?.. Такого благородного и любящего?..
А Карл…второго такого, как он, любимый мой, нет.
Я молчала.
А он тихо шепнул, словно сам боясь своих слов:
— Я хочу дать тебе счастье…я хочу дать тебя время для выбора…я так тоскую по тебе, Лизонька…
И мы стояли на галерее, крепко обнявшись, я зарылась лицом в кружева его камзола, и сердца наши бились в такт.
Господи, я люблю своего брата. Я люблю его. Я знаю это, и знаю, что никогда ни один из нас не переступит роковой черты, хотя порой это кажется почти невозможным. Вдали от него я думала, что наша греховная страсть позади, что она угасла, но теперь понимаю, насколько коварно чувство, связавшее нас. Кажется, оно стало еще сильнее, еще крепче, что его закалили испытания и разлука…и почему я рада этому, почему мне всегда хочется растаять в его объятьях? Почему я чувствую, что всегда буду его, только его, как бы ни была привязана к Констану, как бы ни любила мужа?..
— Карл, ты не прав, — нашла в себе силы возразить я. — Просто я повзрослела, я изменилась, это нормально, пойми! Ты не должен плохо думать о моем муже…я уже сделала свой выбор.
— Не лги себе, сестренка! Поверь, я вижу твою ложь, хоть ты и не понимаешь, насколько прямо я сейчас говорю… Хочешь ли ты вернуть взаимопонимание между нами?..
И в глазах его были боль, страх и…стыд?
Затаил ли он дыхание?..
— Я ничего так не желаю, Карл… — прошептала я.
Неужели мы пришли к взаимопониманию?.. Неужели Карл смирится хотя бы с моими детьми? Неужели всё наладится?.. Как я рада.
После нашего разговора все было как нельзя лучше: за ужином Карл предложил неожиданно Констану охоту. Вместе. Констан, конечно, тоже недолюбливает брата, но старается не огорчать меня. Они оба так милы, они оба так стараются! Бедные, славные мои мальчики! Их есть за что любить. Вот пожалуйста, они укатили. С тем, чтобы заночевать в лесу. Оба всегда любили охоты. Может быть, общая забава сблизит их?..
Не знаю, Констан обещал мне голову рыси, а это ночной хищник. Посмотрим, что у них выйдет! Смешно, право! Эта их свита и воз припасов, конечно, распугают все зверье на мили в округе! А уж я вдоволь посмеюсь над незадачливыми охотниками, когда утром они вернутся!
Жаль немного, что их обоих нет в замке, скучно коротать вечер одной. Обычно перед сном мы с Констаном обсуждаем, как прошел день, а потом он решительно укладывает меня спать!
Ладно-ладно, и не только спать!..
Но, по крайней мере, эта ночь принадлежит мне, и никто не оторвет меня от дневника. Вот уж напишусь вдоволь! А то муж всегда иронизирует… Говорит, что я „его маленький летописец“…
За окнами уже совсем стемнело. В комнатах тишина… Только потрескивает фитиль свечи, да за дверью сопит горничная. Я люблю ночные шорохи дома: случайный скрип половиц, чуть уловимое шубуршание мышиной возни, хлопанье крыльев нетопырей под окнами, далекое уханье сов… Шум ветра в башенных перекрытиях…осенью его слышно по всему замку, когда непогода. Но сейчас лето, и ночи бесшумные, как трепыхание крыльев бабочки, полные ажурной воздушности, прошитой звездопадом.
Говорят, скоро начнется „звездный дождь“, когда открывается небо, и можно загадывать желания…через месяц.
Что-то глупости какие-то в голову лезут! О чем я пишу? Впрочем, почему нет? Почему я не могу писать в своем дневнике о своих мыслях и чувствах?.. Потому что боюсь, что в один прекрасный день их увидит муж?.. Констан не возьмет тетрадь без позволения, я ему доверяю…
Что же мне загадать?..
…Оторвалась на секунду. Перечитываю написанное. Меня отвлек стук окна в спальне, смежной с будуаром. Летучая мышь стукнулась в стекло. И какая большая! Я даже испугалась немного. Наверное, вот такие и есть оборотни…
Так о чем я писала? Ах да, о муже и брате. Так вот, Карл такой забавный! Сегодня перед отъездом внезапно прибегает сюда ко мне, весь такой взъерошенный, и говорит: „Сестренка, я забыл свой хлыст, он случайно не у тебя?“ Помилуй бог, откуда здесь взяться его хлысту? Чудак, будто я не понимаю… Я пригласила его зайти и проверить самому. Он так нерешительно: „Можно?“ „Ну да, разумеется!“ — я даже рассмеялась. Он зашел, и, разумеется, никакого хлыста даже не стал искать. Так, для вида побродил по комнатам, а потом просто на прощанье обнял меня и ушел. А я ему шепнула „спасибо за все“…
Все-таки мой брат самый лучший мужчина на свете!
Господи, да что там за шум такой?.. Эта летучая мышь слишком нагла! Все, заканчиваю писать: тварь, разумеется, привлек свет. Потушу свечу и она улетит.
17 июля.Я…я не знаю, как описать события прошлой ночи и возможно ли это… Я боюсь, мне страшно! Я…в растерянности. Карл, он…могу ли я предать его? Могу ли я пойти за ним? Могу ли я расстаться с Констаном и с детьми? И…расстанусь ли я с ними, если пойду с Карлом?..
Жалеть ли мне Карла? Бояться его? Я его все так же люблю! Господи, наставь меня на путь истинный, я слишком напугана и сбита с толку!
