скважине провернулся ключ. Мужик мне явно не доверял. И правильно делал. Я в лепешку готова была разбиться, но ни за что бы не позволила им совершить то, что они задумали. Предавать Чернова я совершенно точно не собиралась.
Мало того, что он запер меня, так еще через пару минут в помещение снова вошли братцы кролики. В количестве двух тупорылых громил. Как, однако, высоко он оценивал мои шансы сбежать. Два качка на одну хрупкую девушку. Это должно было мне польстить? При том, что здесь не было даже окон!
Не знаю сколько времени прошло после всего этого, но мне казалось, что ожидание явно затянулось. Этот подонок или обо мне забыл, или ему было совершенно плевать. Или же… он передумал. Решил мне не доверять. Может быть его шестерки нарыли какую-то информацию?
Мне внезапно стало не по себе от этой мысли. Надеюсь, никому не стало известно о моей беременности и, тем более, о том, что это ребенок Чернова… Как и то, что мы теперь с ним официально в браке.
Если подобная информация дойдет до его глаз и ушей, мне подпишут смертельный приговор. А это значило только одно — мне нужно было найти способ отсюда свалить раньше, чем отморозки накроют мою жизнь медным тазом.
Из моих рассуждений меня вырвал звук открывающейся двери. Я поняла, что вот оно — моё звездное время. Сейчас должно было решиться все, поэтому я с замиранием сердца ждала развития событий.
— Я принес тебе пожрать, — послышался голос одного из амбалов, — и в подтверждение сказанного он небрежно швырнул на стол тарелку с подозрительно неаппетитной едой, — босс велел передать тебе: “приятного аппетита”.
* * *
Чернов
Я не сразу смог открыть глаза. Было ощущение, как будто веки были налиты свинцом. И все мои попытки хоть как-то прийти в себя заканчивались тем, что меня снова уносило в темноту.
А там, в темноте, раз за разом прокручивалась одна и та же картина.
Видео. С камер наблюдений. Перепуганная Алиса. Бледная как смерть. Я, когда видел это видео, мне вообще казалось, что она не дышала.
В тот момент я вцепился в планшет настолько сильно, что тот начал трещать. После я разбил его о стену как свои кулаки в кровь.
Не уберег. Не смог защитить. Подставил под удар. То, о чем я думал, когда смотрел на свою девочку на том видео.
Огромные глаза на бледном лице были полны страха и безысходности.
За ее страх и боль я хотел убивать. Хотел лишить жизни каждого, кто посмел тронуть ее хоть пальцем.
И я это сделаю. Сам лично перережу глотку всем, кто в этом участвовал.
Моя маленькая девочка была перепугана до ужаса. Не могла даже пошевелиться, и эти твари ее скрутили и засунули в тачку!
В этот момент я с оглушающим рыком разносил в хлам свой кабинет.
Не было видно ни хрена! Ни номер. Ни рож этих уебанов. НИЧЕГО!
И я ничего не мог сделать. Я не мог даже пошевелиться.
Последнее, что я помнил, это выстрел, а после темнота.
Открываю глаза и тут же закрываю. Башка раскалывается так, как будто по ней ебашили молотками всю ночь.
Били не останавливаясь.
Я начинаю чувствовать боль постепенно. Болит не только башка, а все тело. И боль такая, что тело выкручивает.
Кости ломает. Ощущение как будто кто-то целенаправленно ломает кость за костью.
Вокруг куча аппаратов. Из вены торчит игла. Подняв взгляд понимаю, что рядом стоит капельница.
Я в больнице. Судя по тому, что весь перемотан бинтами, дела мои плохи.
Ни хрена не понимаю. В голове только одно. Точнее одна. Алиса.
— Блять, — прошипел, вставая с койки. Перед глазами все потемнело, но я не обратил на то внимания.
Было больно не то, что вставать, было до одури больно дышать, но мне было срать на все.
На боль. На огнестрельное ранение. На все, блять, кроме девчонки.
— Ты охерел?! — Зотов влетел в палату и в его взгляде не было ничего кроме ярости.
— Я уезжаю, — прорычал сквозь стиснутые зубы.
— На кладбище?! Сам решил доехать, чтобы мы тебя туда не везли? — Мирон подошел ко мне вплотную, — ты бы сразу предупредил, что сдохнуть хочешь, я бы, блять, не напрягался и не оперировал тебя всю ночь!
— У них моя жена! И чем дольше я здесь прохлаждаюсь, тем больше вероятности, что с ней что-то сделают.
— А из могилы ты ей очень сильно поможешь, прям пиздец как!
— Мирон, — прорычал так, что у самого уши заложило.
Перед глазами все плыло, я перестал чувствовать ноги и начал заваливаться в бок. Зотов вовремя меня подхватил и отволок назад к койке.
— Значит говорю один раз и срать мне на то нравится это тебе или нет. Ты ночью чуть ноги не протянул, я тебя с того света достал. У тебя при любом телодвижении начинается кровотечение. Минимум три дня покоя.
Какие на хер три дня покоя?! Мне хотелось рвать и метать. Желание разодрать в клочья друга становилось все сильнее.
У меня не было трех дней! У меня и ночи этой не было, что я провел на операционном столе.
Алису похитили. Среди белого
