– Мне это трудно понять, – сказала Фэнси после недолгой паузы. – Но если этим людям хочется так жить, то пусть. Меня это не касается.
– Мы с Фрэнком тоже так считаем, – согласилась Молли. – Мы сами не суем нос в дела наших соседей, но и никому не позволяем соваться в наши дела.
Фэнси предполагала, что ее новая подруга станет интересоваться их с Чансом отношениями, но после этих слов с облегчением расслабилась. По крайней мере, учительница не собирается задавать лишних вопросов. Может, она специально так сказала, чтобы успокоить гостеприимную хозяйку?
– Ваша кухня такая теплая и уютная, – отметила Молли, осматривая большую чистую комнату, красивую посуду, стоявшую в буфете, и внушительных размеров емкость для подогрева воды на большой черной плите. – Я еще ни у кого не видела такую чудесную кухню с тех пор, как уехала от родителей.
– Спасибо, Молли.
Фэнси было очень приятно слышать похвалу учительницы.
– Не хочешь ли ты осмотреть весь дом?
– Да, с удовольствием. А потом мне нужно будет идти домой, чтобы успеть приготовить ужин Фрэнку.
Похвалы подруги и насчет других комнат были искренними. Однако один раз Фэнси испытала некоторую неловкость. Когда осмотрев комнату мальчиков, они вошли во вторую спальню, внимание Молли было привлечено ярким покрывалом, лежавшим на кровати. А хозяйка вдруг заметила, что забыла спрятать в шкаф свой халат, висевший на спинке кровати. Остальное все бы было ничего, если бы в углу комнаты не стояла пара мужских сапог, поверх которых лежал широкий пояс Чанса. И в довершение всего на туалетном столике лежали мужская щетка для волос с толстой черной ручкой и изящная дамская, с перламутровой ручкой.
Покраснев от смущения, Фэнси криво усмехнулась:
– Мы с Чансом оба пользуемся этой комнатой, но в разное время.
– Я знаю, – Молли усмехнулась в ответ. – Ленин находит это очень смешным. Он рассказал всему классу, как вы спите.
– Мой двоюродный брат рассказал всем, что знает, – покачала головой девушка.
– В данном случае, это даже к лучшему. Теперь всем в поселке известно, что между вами с Чансом ничего нет.
Они вернулись на кухню. Сняв с вешалки шаль учительница накинула ее себе на плечи и завязала на груди.
– В следующую субботу у меня соберутся несколько женщин почаевничать, и если ты хочешь, сможешь познакомиться с ними. Думаю, они тоже пожелают узнать тебя получше, – добавила она, направляясь к двери.
Фэнси так растерялась, что не нашлась сразу с ответом. Как? Неужели другие жены лесорубов захотят с нею познакомиться?
– Я тебе очень благодарна, Молли, – наконец произнесла она. – Я буду с нетерпением ждать этого дня.
Хозяйка проводила гостью на крыльцо.
Они попрощались, и девушка умильным взглядом наблюдала за своей подругой, которая быстро шла по тропинке, ведущей к ее дому.
Продрогнув, Фэнси уже хотела вернуться на кухню, как кто-то позвал ее. Она оглянулась и увидела улыбающегося высокого мужчину, приближающегося к ней.
– Здравствуй, Гил. Что ты думаешь об этой погоде?
– Такое похолодание может означать только одно: скоро выпадет первый снег.
Хэмптон присел на ступеньку крыльца и прислонился к столбу.
– Ты так замечательно сейчас выглядишь, Фэнси. – Он восхищенно смотрел на нее. – Хотя должен тебе заметить, что твое красное платье идет тебе еще больше. Шелк лучше подчеркивает твои… прелести.
Девушка громко рассмеялась, понимая, что он говорит это просто так, ради шутки, а не для того, чтобы оскорбить ее. Но веселье тут же и закончилось. На горизонте показались Чанс, мальчики и Пилар. Темные тучи, сгустившиеся над головой, не шли ни в какое сравнение с мрачными лицами Доусена и мексиканки. В глазах женщины полыхала злоба, а в глазах мужчины – холодное презрение.
Гил, не торопясь, поднялся.
– Приятно было поговорить с тобой, Фэнси.
Кивнув Чансу, он взял под руку Пилар и повел ее прочь, не обращая внимания но поток бранных слов, извергаемый ею.
Тод и Ленни принялись рассказывать Фэнси о том, как они провели день, а Доусен, круто повернувшись, пошел прочь.
Она хотела окликнуть его, объяснить, что Гил просто шел мимо и задержался возле нее, чтобы по-дружески обменяться несколькими фразами. Но затем передумала. Разве она обязана в чем-либо оправдываться перед Чансом Доусеном? Пусть думает, что хочет!
ГЛАВА 10
Чанс стоял на берегу реки, тупо глядя на воду, и его всего колотило от ревности. Кажется, он даже на какой-то миг ослеп, когда увидел на крыльце своего дома смеющихся Фэнси и Хэмптона. Они смеялись! Почему же с ним, с Доусеном, она никогда не смеялась? На его долю доставались лишь колкости, резкие оскорбительные фразы или холодное презрительное молчание.
В сердцах он отшвырнул ногой камень, застрявший в грязном месиве дороги, по которой час назад быки и мулы тащили огромные бревна к реке. «Ну почему единственная женщина, по-настоящему запавшая мне в сердце, принадлежит другим мужчинам?» – спрашивал себя Чанс. Фэнси так глубоко проникла в его душу, что он даже перестал ходить в танцевальный зал: больно было смотреть, как другие мужчины, танцуя, обнимали ее. Правда, она держала своих партнеров на приличном расстоянии, но это не мешало ему думать, что она втайне от всех могла встречаться с Хэмптоном днем в своем маленьком домишке. Когда мальчики были на уроках у Молли, а Чанс занимался своими делами, она вполне могла развлекаться с Гилом. Ничто тому не мешало. Было бы только желание! Ведь недаром же Пилар так ревнует Хэмптона. Наверное, тому есть причины.
Пока он в задумчивости стоял у реки, сгустились сумерки. В воздухе пахло снегом. Находившаяся в тридцати ярдах отсюда лесопилка уже затихла, и вокруг стояла сверхъестественная тишина. Лишь слышался приглушенный разговор и смех лесорубов, направляющихся в столовую.
Решив наконец, что прошло достаточно времени, и лесорубы, должно быть, уже поели и разошлись, Чанс отправился в поселок. Ему совсем не хотелось сейчас видеть кого бы то ни было из лесорубов. Еще меньше хотелось увидеть Фэнси. Лучше будет навестить Лютера и Большую Мирту, которые сейчас должны, наверное, сидеть на скамейке под дубом. А потом можно будет зайти и к Зебу.
Приближаясь к поселку, он вдруг услышал возмущенные вопли Пилар. Чанс ускорил шаг, задавая себе вопрос, что на этот раз вывело из себя эту сумасбродную танцовщицу. Он вышел на поляну и увидел, что вокруг мексиканки и Ленни столпились люди. Но не успел Чанс растолкать всех, чтобы выяснить, в чем дело, как заметил бегущую сюда из дома Фэнси.
– Этот слабоумный пытался меня изнасиловать! – кричала Пилар, указывая пальцем на испуганного и смущенного Ленни. – Я ему просто по-дружески улыбнулась, а он вдруг набросился на меня, повалил на землю и разорвал платье.
